Она лежала совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Её глаза смотрят в экран телефона, взгляд почти не мигает. Лицо спокойное, круглое, дуги бровей аккуратно обведены, одеяло задрано до подбородка. Я не могу назвать её красивой, нет. Её внешность была запоминающейся: вздёрнутый нос, саркастические уголки тонких губ, торчащие уши, старательно скрываемые густыми каштановыми волнами, вопросительно выпученные глаза и главная деталь, без которой образ не будет полным — родинка — маленькая изюминка под левым глазом.
Её ноги чуть выглядывали из-под одеяла. Розовые, румяные пятки, аккуратно остриженные пальцы. Не больше 38-го размера. Кожа удивительно мягкая. Она не утруждала себя долгими прогулками.
— Что ты делаешь? — недовольно промурлыкала, поджав маленькие пухлые пальчики.
— Ничего, — ответил я, продолжая водить фалангами вдоль стопы.
Она что-то пробормотала, но ноги не убрала. Я воспринял это как одобрение и осмелел.
Начал с мягкого, почти незаметного массажа, опасливо уткнув подушечки пальцев в натянутый свод между носком и пяткой.
Не чувствуя отпора, я продолжал и наглел. Моя рука перелилась на бугорок лодыжки, пошла выше, сжала икру. Моя ладонь свободно скользила, она брила ноги, кожа была гладкой. У колена давний шрам, бледный, рельефный.
Она дрогнула и, изменив позу, поджала под себя ноги. Лицо никак не отреагировало. Будто ничего не было. Одеяло упало на живот, обнажив угловатые плечи, острую грудь. Она была одета в мою старую майку. Принт стёрся, ткань растянута. Под майкой ничего. Я легко угадывал силуэт сосков.
Сел рядом, взглянул в её телефон. Она осталась на месте, по экрану бегают ТикТоки.
Спустя несколько скорых видео я обнял её. Положил руку ей на плечо, чуть прижал к себе. Она была тёплой, почти горячей. Дышит глубоко, жадно.
Её волосы приятно щекочут. Из-под волос стыдливо выглядывает алеющий, кожистый краешек. Серёжек она не носила, считала их лишними.
Мой нос исчез в её волосах. Приоткрыл рот. Укусил.
— Ай! Ты чего?! — выпалила она.
— Прости, — сказал я, поцеловав в то же место.
Она сжалась. Дыхание участилось.
Рука сползла с плеча ниже, на предплечье, сжала. Вторая, свободная, легла ей на живот, твёрдый, напряжённый, как пружина. Ещё ниже, под одеяло, её ноги неприступно сомкнуты. На ней мешковатые шорты.
По всему телу бегут мурашки. Сквозь закрытые губы просачивается невнятный стон. Крылья ноздрей беспокойно подрагивают.
— Ты тоже хочешь? Я не стану, если ты скажешь «нет».
Она молчит.
Секунда. Две. Три. Дыхание рвётся.
Мурашки превращаются в мелкую дрожь.
Ноги всё так же плотно сжаты. Я чувствую, как она возбуждается, чувствую, как она набухает, как приливает кровь.
Она открывает рот. Губы дрожат. Выдыхает, но ничего не говорит. Не может. Горло болезненно сжалось, выступили плотные линии мышц.
Я убираю ладонь с живота — только чтобы запустить руку под шорты, протиснуться внутрь. Ноги осторожно раздвинулись, давая мне место. Даже чуть больше, чем нужно.
Оттянул тонкую линию трусиков, убрал в сторону.
Она мокрая, горячая, дрожащая.
Её голова запрокидывается, падает мне на плечо, глаза закрыты. Телефон выпал из рук.
Я наклоняюсь к её уху, почти прижимаюсь губами:
— Теперь уже поздно говорить «нет».
И начинаю двигаться — нежно, неглубоко, сначала два пальца, за ними третий. С каждым движением они всё быстрее и глубже, пока костяшки не упираются в её мокрую, хлюпающую плоть.
Она мгновенно сжимается вокруг них, будто внутри всё живое и пытается удержать, не выпустить, выжать.
Сквозь зубы просачиваются мятые, долгие всхлипы.
Глаза зажмурены. Брови тяжело сведены. Ей стыдно. Она отдаёт своё тело, но не хочет знать, боится увидеть.
Моя вторая рука отпускает предплечье, скользит вверх под растянутую майку. Находит грудь — маленькую, острую. Сосок уже твёрдый, жалящий. Зажимаю его между указательным и большим пальцем, выкручиваю, тяну, вдавливаю внутрь.
офигенний секс с красивой попкой