Я был в отделе осветительных приборов, пытаясь выбрать потолочные светильники, когда Люсия вернулась, подпрыгивая на месте. Я не думаю, что она осознавала, что разговаривала по телефону более сорока пяти минут.
— Что ты думаешь... о прихожей? - спросил я, поднимая стеклянный светильник с латунной отделкой. Люсия на мгновение присмотрелась, и я почти видел, как ее мозг пытается представить это в маленькой прихожей.
— Я думаю, что непрямой свет был бы лучше, - размышляла Люсия, - так было бы теплее и уютнее. Она, конечно, была права, что-то рассеянного света было бы приятнее. Мы потратили некоторое время и выбрали светильник для прихожей и два внешних светильника для крыльца. Она хотела сделать покупки для других комнат в другом месте, так как ничто здесь больше не выглядело для нее привлекательно.
— Я еще не рассказывала Софии о тебе, - призналась Люсия, пока мы стояли в очереди на регистрацию отъезда. Она уютно прижалась ко мне. Я на мгновение задумался. Интересно, почему это меня не беспокоит? Для Софии я был бы просто мимолетным знаком, сначала "привет", а затем "до свидания".
— Ты и не должна, - заявил я после короткой паузы. - У нее и без этого достаточно забот в жизни. Единственное, что я мог предложить Софии, - это мою боль. Возможно, гнев, если ее возмутит мой эгоизм по отношению к ее матери. Для нее и Люсии было бы лучше, если бы мы вообще никогда не встречались.
— Тебя это не побеспокоит? - с беспокойством спросила Люсия. Она выглядела так, словно ей самой предстоит короткая продолжительность жизни. Я улыбнулся ее любовному балансированию. София с одной стороны, а я с другой.
— Это не причинило бы ей ничего, кроме боли, - осторожно сказал я. - Я никогда не хотел бы стать причиной этого. Я и так был слишком эгоистичен по отношению к тебе. - Люсия немного расчувствовалась и крепко обняла меня, чуть не сбив с ног.
— Я люблю тебя, - прошептала Люсия. Мне было больно, когда она это сказала. Я уже знал это, но открыто признаться в этом было одновременно радостно и мучительно. Я связал это чувство с моей предстоящей гибелью. Я собирался причинить ей огромную боль, но был слишком слаб, чтобы отпустить ее. Она была нужна мне больше, чем дом. Она была нужна мне больше, чем еще возможные пятьдесят лет.
— Я тоже люблю тебя, - прошептал я в ответ. Кашель кассирши прервал наш поцелуй. Мы стояли в очереди.
Водонагреватель был величайшим изобретением человечества. Он позволил мне задержаться в душе рядом с Люсией. Мыть ее было настоящим наслаждением. Я потратил время на мытье ее волос, что ей очень понравилось. Я обнаружил, что ее грудь грязная, по крайней мере, это было моим оправданием. Этот опыт сильно завел ее, и она, смеясь, заставила меня лечь в ванну. Было скользко, неудобно и так чудесно, когда она опустилась на меня. Это было блаженно медленно, она терлась об меня, а теплая вода ласкала нас обоих. Я был ее пленником, зажатым между бортиками ванны и неспособным пошевелиться. Казалось, ей нравился контроль, и она дразнила меня, получая удовольствие. Я последовал за ней в облака, спустя всего несколько секунд после того, как ее толчки возбудили меня. Я мысленно отметил, что нужно заменить старую ванну на более широкую.
Когда мы приехали, мама ждала у двери. Нам пришлось припарковаться на улице, так как на подъездной дорожке уже стояли две машины. Я знал, что одна из них принадлежала
Влечение к своей матери