и стал его таким образом дрочить. Его яйца ритмично ударяются о мои, создавая для меня новый источник возбуждения. Худой трахается именно так, как я себе и представлял - быстро и резко. При такой его динамике сосать член Метиса не так-то просто. Влажные звуки ударов наших тел друг о друга и громкие вздохи мои и Метиса эхом разносятся по раздевалке. Худой же трахается молча, лишь слегка задыхаясь. Мой рот заблокирован членом Метиса, а на попке и спине я ощущаю горячий орган Худого. О, эти два замечательных члена, мечта любого педика!. Меня трахает мой студент, а другой уже второй раз заливает мне горло своей спермой. Я сам не могу в это поверить. Это похоже на больной сон возбуждённого пидора или на сцену из какого-нибудь порнофильма. Но это происходит. Я отчетливо чувствую оба эти члена внутри себя и на себе... Выстрелы Худого столь же интенсивны, как и всё остальное в нём. Он стреляет мне на спину. Раз, два и три раза, и каждый последующий залп столь же обилен как и первый...
Кажется, это всё. На несколько минут в раздевалке воцаряется тишина. Метис полулежит на лавке, Худой рядом с ним вытянулся на спине, даже не прикрыв свой великолепный член. А я... Я лежу на полу и пытаюсь восстановить дыхание и самосознание. Беглый взгляд на часы. Всё происшедшее заняло всего-навсего чуть более получаса. И всё теперь прокручивается в моём мозгу, как кадры ускоренной съёмки. В голову лезут жуткие мысли: что же я наделал и что теперь будет со мной. Ведь об этом сегодня же узнает всё училище – и студенты, и преподы, и начальство. Что же делать, что же делать? И чёрт меня дёрнул надеть сегодня эти светло-серые спортивные штаны, мать их так...
Я срываюсь с места и иду в свою комнату. Нескоро обтираю с себя сперму моих учеников и переодеваюсь в свой цивильный костюм. Зачем? Не могу сам себе объяснить. Просто потому, что нужно что-то делать. Сажусь заполнять журналы, прислушиваясь к тому, что происходит в раздевалке. Там слышится какое-то шевеление и звуки голосов. И вот мои мучители стоят на пороге моей каптёрки, явно чувствуя себя победителями.
— Ну, как, зачёт нам ставишь... ставите? – не то спросил, не то приказал Худой своим наглым тоном.
Меня его слова заставили низко наклониться над столом, словно он мог меня защитить от последующих действий. И тут у меня в голове как будто щёлкнул невидимый выключатель. «В конце концов, ведь если погибать – так с музыкой. Покажи этим говнюкам, на что способен препод-пидор», - высветилось у меня в мозгу. И меня понесло...
— Час назад поставил бы... А теперь нет, - ответил я совершенно спокойно.
— Ну, так, а как же...
— Вот так. Если я вам сейчас ставлю зачёт, то через полчаса о том, что было здесь, узнают все – от ваших сокурсников до дирекции. И завтра меня выгонят с треском с работы. Если же я не ставлю вам зачет сейчас, то возможны два варианта дальнейшего развития событий. Вам интересно? Продолжать?
Метис несколько раз кивнул головой. Худой же едва обозначил свой кивок. И я продолжил дальше ледяным тоном.
— Итак, вариант первый. Я не ставлю зачёт. Вы же всем рассказываете о случившемся, меня увольняют. А зачёт вы будете сдавать уже новому преподавателю, когда его найдут. А отработок у вас за семестр – мало не покажется. А через три недели у вас распределение, а без зачёта вам оно не светит, ваш рейтинг обрушивается, и все хорошие и престижные
Тринадцатое письмо