был забит хламом - старые лыжи, коробки с инструментами, банки с краской, которые он так и не выбросил после ремонта. В углу стоял металлический стеллаж, на нем лежали сверла, молотки, всякая мелочь для ремонта. Саша присел на корточки, отодвинул нижнюю полку, нащупал под ней защелку. Щелчок. Выдвижной ящик, скрытый в основании стеллажа.
Он открыл его, посмотрел на содержимое. Аккуратно сложенные вещи в прозрачных пакетах, коробочки, флаконы. Все на своих местах. Он заполнял этот ящик постепенно. Заказывал на маркетплейсах, покупал сам, когда был далеко от дома. Вика никогда не видела. Никто не видел, кроме него.
Саша достал все, что ему было нужно, отнес в спальню. Разложил на кровати. Потом пошел в ванную.
Вода в душе была почти обжигающей. Он стоял под струей минуту, потом взял станок. Начал с ног - медленно, тщательно, от щиколоток до бедер. Пена, лезвие, смыть. Кожа становилась гладкой, чувствительной. Он провел ладонью по икре, по внутренней стороне бедра. Приятные мурашки...
Потом пах. Он брился аккуратно, не спеша, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждым движением. Член твердел, но он игнорировал это. Не сейчас.
Грудь была почти без волос - их было мало, жиденькие, светлые. Вика когда-то смеялась, говорила, что в темноте со спины его можно принять за коротко стриженную девушку. Он тогда отшутился, но запомнил. Подмышки - последними. Все смыл, намылился гелем с запахом ванили и персика, смыл снова.
Вышел из душа, вытерся. Кожа горела от горячей воды, от прикосновений полотенца. Он посмотрел на себя в зеркало - худощавое тело, узкие плечи, плоский живот. Никакой выраженной мускулатуры. Андрогин. Глина, из которой можно вылепить кого угодно.
Саша вернулся в спальню, включил музыку. Что-то медленное, тягучее, печальное - он поставил наугад. Сел на край кровати, взял первый пакет.
Чулки. Черные, с кружевной резинкой на бедрах. Он достал один, натянул на ногу. Ощущение было фантастическим - шелк скользил по гладкой коже, облегал икру, бедро. Второй чулок. Он встал, провел руками по ногам, чувствуя, как тонкая ткань натягивается при каждом движении. Возбуждение пульсировало внизу живота, член медленно качался в такт пульсации.
Трусики. Прозрачные, черные, с разрезом сзади. Он натянул их, поправил. Резинка врезалась в бедра, ткань едва прикрывала член спереди. Неважно. Пока неважно.
Чокер. Бархатный, узкий, с маленьким кольцом спереди. Он застегнул его на шее, провел пальцами по ткани. Легкое давление на горло, почти незаметное, но достаточное, чтобы чувствовать его постоянно.
Туфли. Черные лодочки на высоком каблуке. Он надел их, встал. Непривычно, но он умел в них ходить - тренировался, когда оставался один. Прошелся по комнате, каблуки цокали по полу. Музыка играла, он двигался в такт, медленно покачивая бедрами.
Сел за прикроватный столик, поставил на него Викино зеркало. Парик. Платиновый блонд, длинные прямые волосы. Он надел его, поправил, убрал пряди за уши. Посмотрел на свое отражение. Лицо преобразилось, но оставалось все еще узнаваемым.
Косметика. Он открыл коробочку, достал тени, кисти. Начал с глаз - темные, почти черные тени, растушевка, подводка. Линии вышли не идеально, но достаточно хорошо. Он смотрел ролики на Ютубе, тоже практиковался.
Тушь. Он прокрасил ресницы, моргнул. Глаза стали больше, выразительнее. Уже НЕ ЕГО глаза. ЕЕ.
Помада. Матовая, черная. Он провел ею по губам, растер, добавил еще слой. Посмотрел в зеркало. Платиновая блондинка с томными глазами и черными губами смотрела на него. Он медленно облизнул губы кончиком языка. Блондинка сделал то же.
Саша встал, подошел к кровати. Там лежала черная коробочка. Он открыл ее. Пояс целомудрия.
Изделие было произведением искусства само по себе. Маленькая клеточка из полированного металла, серебристого цвета с легким перламутровым отливом. Решеткаизящная, с тонкими
Мутуализм