«Это вот так происходит? Просто иди сюда, отсоси? Ничего личного. Но я не могу, у меня есть мужчина.»
Кофемашина, соблюдая строгий алгоритм, начала наполнять кружку напитком, немного выводя моё тело из столбняка.
Я: — У меня есть мужчина.
Директор: — Да, я заметил. Жаль, что я не замечал этого раньше, столько времени потратили напрасно.
Начальник властно положил руку мне на плечо, оперся тазом на столешницу и, надавив вниз, как бы указал на действия, которые мне необходимо совершить.
Я: — Я не хочу.
Пытаясь по возможности сопротивляться директорской власти, я взмолился.
Директор: - Что значит, не можешь? Вчера ты мне продемонстрировала свои навыки, я их оценил и решил включить их в твои обязанности, можешь приступать к новой должности немедленно.
Я: - Какой должности?
Директор: - Моего личного помощника, теперь ты будешь всегда рядом, нам нужно столько обсудить.
Тело, не способное сопротивляться ментальному давлению, стало опускаться вниз и, уже сравнявшись головой с пахом, я попытался вновь.
Я: - Я не могу...
Но строгий голос директора, пронзительный взгляд и указательный палец перед лицом оборвали на полуслове. Начальник сам достал из брюк член и вставил его мне в рот.
Директор: - Не может она, эти разговорчики прекращай. Быстро взяла в ротик, поработала, проглотила и пошла по своим делам, ясно?
«Как тут не согласиться, наблюдая с членом во рту снизу вверх на нетерпящее отговорок лицо директора.»
Я: - Угу.
Директор: - Вот и умничка, смотри брюки не испачкай, химчистку из твоего жалованья вычту.
Взяв кружку свежесваренного кофе, мужчина поднес ее к своему лицу, вдыхая аромат и наблюдая, как старательно я обсасываю его член.
«Самые страшные сны сбываются. Я не могу вернуться на работу. В нашем коллективе секретов ни у кого нет, не потому что мы такие дружные, а потому что никто их не в состоянии утаить. А то, что я отсасываю директору, заметят сразу. Обычно он, если и вызывает кого-то в кабинет, то разговор длится не больше пары минут. Никто не может выдержать напряжение в его кабинете. Так что мои общения, скорее всего, регулярные, да еще и по времени дольше, чем со всеми, сразу родят кучу вопросов и теорий.»
Как специально, только полностью насладившись напитком и отставив кружку в сторону, директор излил свои чувства мне в ротик и, похлопав по щеке, приказал прибраться и уехал прочь, оставив меня с ощущением послевкусия во рту и душе.
«Интересненько, и сколько раз мне предстоит еще испытывать это в будущем?»
Маша спала до обеда, и я с удивлением услышал будильник ее телефона. Вышла она из спальни совершенно разбитая и, естественно, не в настроении, что-то бурча себе под нос. Я хотел спросить, зачем нужен будильник, но, глянув на ее внешний вид, решил не рисковать. Выпив кофе, она предложила прогуляться по городку на прощанье и, наказав мне собираться, ушла в душ.
Я так и не понял, зачем нужна была эта прогулка, мы толком не гуляли. Зашли в какую-то кафешку, выпили по коктейлю, и Маша, в своем репертуаре, внезапно решила ехать домой. Сели в такси, и минут через 5 меня сморило в сон.
Открыть глаза было очень тяжело. Сильно хотелось спать, но что-то происходило возле меня.
Передо мной стоял врач и что-то разглядывал на теле. Я хотел посмотреть вниз, но корсет на шее мешал наклонять голову.
Врач, увидев, что я открыл глаза, обмолвился парой фраз с медсестрой, и та ушла набирая номер телефона. Спрашивать, что происходит, совершенно бесполезно, я поводил глазами по сторонам и понял, что могу смотреть только в потолок. Ощущалась скованность и боль в груди и ниже под ребрами.
Аленушка