человеческая рефлексия одолела? Ничего, там, на островах, я тебя от этой напасти вылечу. Там у тебя прорежутся крылья! – мечтательно заявила она.
И навалилась ему на физиономию своими жаркими и мокрыми грудями. Он знал, что нужно делать. И лизал как в последний раз, стараясь изо всех сил, не обращая внимание на то, как быстро одеревенел язык и пересохла глотка. Он лизал как одержимый, потому что знал, что от его искусства делать кунилингус противной жирной бабе сейчас зависит жизнь Крохи. А ещё он знал, что случись что – Стеша ему этого не простит...
...Кроху притащили практически в состоянии обморока. И милфе пришлось его оживлять, уложив на соседнюю койку какими-то специальными манипуляциями и заклинаниями. Через минуту он открыл глаза и встретился взглядом с Павлом.
«Что-то ты долго в этот раз, - мысленно сказал Кроха. – Теряешь квалификацию?».
«Ты здесь уже третий» - мысленно соврал Москвич, как будто он все три раза удовлетворял милфу во время предыдущих порок. Но надо же было хоть как-то оправдаться перед другом.
«Спасибо» - отчетливо прозвучало в его пустой голове.
«Обращайся» - подумал он, закрывая глаза.
...Когда милфа проткнула своей волшебной булавкой его левый сосок, он вообще не почувствовал никакой боли. Просто скрипнула прокалываемая кожа, и что-то горячее потекло по груди. И тут он услышал совершенно неправдоподобную для милфы фразу:
— А вот тебя я сегодня пороть не буду! Твоя кровь и так достаточно разжижена! Ты сегодня идеальный донор!
— Вы её пьёте, Великая? – спросил он, когда Екатерина вытащила из его вены толстую иглу и, приложив ватку, перегнула его локоть как заправская докторша.
— Дурочка ты, Полинка. – Ответила Екатерина, улыбнувшись устало, но удовлетворённо. – Это для вашей же пользы. Вы мне потом ещё ноги целовать замучаетесь в знак благодарности.
«Не сомневаюсь» - подумал он.
«И правильно делаешь» - отозвалась попутчица.
Глава пятнадцатая. Проигранная дуэль
— Крапива? – только и спросила Стеша, увидев троих призраков на пороге своего шатра. Призраки молча опустились на колени и Кроха за всех утвердительно кивнул, на что ушли последние остатки его сил.
Стеша молча вздохнула и достала из-под своей низенькой кровати маленькую жаровницу на металлической треноге. Зажгла в ней сухое горючее, осветившее шатёр неровным голубым свечением, а над трепещущим огнём подвесила большую, похожую на зэковскую кружку, только не алюминиевую, а керамическую. В кружку набросала несколько жменей каких-то снадобий, а когда те задымились, напоив воздух ароматами болота и свежевыкопанной могилы, залила всё это какой-то жидкостью из кувшина, стоявшего на её прикроватном столике. Варево мгновенно вспенилось, зашипело, забулькало и полезло наружу, тут же загасив голубой огонёк жаровницы.
Стеша поводила носом над кружкой, и осталось довольна. Она перелила содержимое этого колдовского чифирбака в отдельную пиалу и подала пацанам.
— За нас, не чокаясь, - хрипло сказал тост Стремяга и бестрепетно, как и полагается верному рабу, принявшему кубок из рук своей властительницы, сделал привычные два глотка. Передал пиалу Славику. Тот, пригубив, расплылся в такой блаженной улыбке, словно только что попал в Рай, и все положенные ему как мученику гурии подхватили его на руки и понесли куда то в райские кущи.
— Впервые в жизни пробую зелье... - только и смог проговорить Славик, и потерялся окончательно, закрыв глаза и помахивая кому-то рукой.
— . ..Которое не горькое и не противное... - закончил за него Кроха, последним принявший пиалу, и сделавший только один глоток, на зато «колымский» - это когда набираешь в рот столько, сколько сможешь проглотить лишь за три глотка.
И тоже вырубился, свернувшись комочком на ковре. Стремяга к тому времени уже вовсю храпел.
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День девятый