времени мельхиора, с разноцветными, грубо огранёнными камнями. От неё исходила настолько упругая и яростная энергия, что у Москвича, по-прежнему сидевшего рядом с ней на полу, заломило уши и слегка потемнело в глазах.
«Ща вжарит», - подумал.
«Рот открой» - подсказала ему тайная собеседница.
«Зачем?» - мысленно удивился Павел.
«Чтоб барабанные перепонки не полопались».
Чувствовалось, как подобралась и засучила ножками от предвкушения его внутренняя колдовская Сущность, приведя в боевую готовность весь его организм и выбрасывая в кровь чудовищные дозы адреналина.
— А чтоб вам лучше думалось, - продолжал тем временем хамить Захар Иваныч, - мы заберём пока парочку ваших шлюх!
С этими словами он извлёк откуда-то из карманов своей жилетки-разгрузки толстую капроновую сеть, и ловко накинул её на ближайших к нему девушек. Это были Рахель и Людмила – светлая и темная, стоявшие рядом, плечом к плечу, против общего врага. Другой конец сети ловко подхватил подручный командира, высокий худощавый парень, с огромным Змеем Горынычем, наколотым у него на груди. Вдвоём они потянула сеть к полу, стараясь свалить девочек с ног и заставить таким образом сдаться. Чисто физически их сил, разумеется, хватило бы, и план похищения, возможно бы и удался, если бы...
Если бы внезапно весь воздух в помещении обеденного зала не превратился в вязкую, абсолютно непроницаемую Мглу. В этой какой-то Космической Мгле невозможно было не то что раскрыть глаза, но и дышать ею было настолько затруднительно, что уже через минуту все присутствовавшие почувствовали сильное головокружение и тошноту, как перед обмороком.
Все, кто стояли на ногах, рухнули на пол. И только Захар Иваныч решил из последних сил ещё хоть немного посопротивляться. Он сжал пальцы, стараясь не упускать выскальзывавшую из руки сеть, но куда там...
И в тот же миг Мгла перед его лицом сама собой соткалась в огромную рогатую морду, вместо глаз которой сверкали тусклые, антрацитовые воронки, засасывавшиеся в себя малейший лучик любого света. Да и не только света. Любой звук, вздох, тепло человеческого тела моментально утягивалось этими воронками, словно черными дырами, и тонули в их бездонной, спиралеобразной Пустоте.
— По праву сильного? – спросил демон невыносимо дребезжащим голосом, от которого Москвич практически оглох на левое ухо. – По праву сильного, я выжгу тебе второй глаз, если не сдашься немедленно!
— Почему второй? – удивился командир и тут же заорал так, как будто его разрывали на части.
Потом выяснилось, что высокий парень с позывным Змей (тот самый, с татуировкой Горыныча), в момент сгущения и оформления Мглы в голову демона, схватил ближайший, ещё не погасший светильник, и запустил им в эту самую демоническую голову. Светильник пролетел её насквозь, и попал Иванычу в лицо...
При этом демон как бы вывернулся наизнанку, оборотив теперь свою мерзкую рожу в сторону Змея и расхохотался, продребезжав в том же невыносимом тоне:
— Благодарю! У нас нет рук, кроме ваших!
Почему демон упомянул второй глаз, все поняли сразу, как только Мгла рассеялась. Захар Иваныч катался по полу, зажимая ладонями лицо, и бился в тошнотворной, даже для зрителей истерике. Когда он почти потерял сознание и Змей сумел разжать его ладони, все увидели, что вместо правого глаза у Захара на лице пульсировала кровью страшная дыра.
Тут же появились Нероновна, Доротея и Анна. Все три старшие ведьмы держали перед собой наизготовку боевые бамбуковые трости, украшенные выжженными на них рунами и инкрустированные металлическими кольцами. У Дорки в левой руке к тому же была плеть – толстая и, по всей видимости, живая. Она сама собой извивалась, словно змея, покачивая из стороны в сторону жалом, как будто прицеливаясь в стоящих напротив парней. Парни
МОИ САМЫЕ СОКРОВЕННЫЕ ЖЕЛАНИЯ