- ответил Павел и воспользовался тем, что это формально уже не допрос, а беседа:
— Сам-то давно служишь?
— Год здесь, и там полгода... В учебке.
— Вы пропавшие без вести?
Андрей кивнул.
— А ведьмы вас уже здесь подобрали в прошлом году?
Снова молчаливый утвердительный кивок.
Ясно, подумал Павел. Значит настоящего плена, а точнее рабства, вы ещё не пробовали. На вас ещё не катались верхом, и с вас ещё не спускали шкуру розгами. И что такое настоящая ведьминская воля вы не знаете...
«Ух-ты! – оживилась его ночная гостья. – А сам-то! Сам-то! Живешь как стелька в резиновом сапоге у милфы, и в хуй не дуешь! Давно тебя самого пороли вместе с ребятами? Уже забыл? Забыл... А они из деликатности тебе об этом не напоминают. Цени это! И своё привилегированное положение цени! А заодно и подумай: чего это милфа так тебя бережёт? Зачем сюда отпустила? К чему готовит? Может, как барашка на заклание выращивает. А может под себя делает – девочкой. Ты же девочка?».
«Пшла вон» - злобно прошипел Москвич мысленно, продолжая сочувственно улыбаться Андрею. – «И дверь за собой захлопни, как ты умеешь!».
— Ладно, отдыхай пока, - сказал Андрей, когда Москвич покончил с курицей. – Если что-то будет нужно – моя палатка первая отсюда, справа.
Он ушёл, зато вместо него появился Мага – коренастый полуголый атлет, явно перекаченный и весь заросший черной щетиной. Он легко принёс на плече большой холщёвый мешок, сшитый в форме человеческого туловища, только без рук и ног, набитый песком. Привязал к ближайшему дереву и стал яростно по нему лупить, стараясь, видимо, разорвать кулаками ткань. Бил он как-то странно, не «двойками, как все, а тройными ударами – два снизу в корпус, а третий в «голову» - с особым шумным придыханием. При этом рычал что-то непонятное. Москвич смог лишь разобрать злобное: «...в печень, в печень! Не доходит в голову... постучим в печень!»...
Мама дорогая, подумал Москвич, испытывая острую жалость к самому себе. Это моя последняя ночь в этом мире.
Лагерь восставшего против ведьминского царства отряда Витязь представлял собой несколько жилых палаток и какие-то лёгкие хозяйственные постройки, искусно спрятанные в довольно-таки густой манговой роще. Судя по лёгкому бризу, время от времени освежавшему гудящую от всего пережитого голову Павла, где-то там, за рощицей, в километре, не более, уже был океан. А с противоположной стороны в ночном мраке угадывались смутные очертания каких-то скал.
Москвич решил отложить до утра изучение географии своего нового обиталища, и, прислонившись к стволу ближайшего дерева, так, чтобы никому не мешать, решил пока привести свои мысли в порядок, а заодно и поизучать карту ночного неба. Даже беглого взгляда на которое было достаточно, чтобы понять: они находятся в Южном полушарии планеты Земля, а это многие десятки тысяч километров от дома...
Сон сморил его сразу и самым решительным образом.
Глава двадцатая. So ends another day
И как всегда в последнее время, это был никакой не сон. Просто в его мозгу включилась чья-то целенаправленная видеотрансляция. Но чья – он пока не понимал.
Он во всех мельчайших подробностях увидел разгромленный визитом отряда обеденный зал, собравшихся там ведьм и ведьмочек, а также своих друзей, которые наспех ликвидировали последствия погрома. Обеденный стол теперь был сдвинут ближе к окнам, а на его месте, в четко обозначенном светильниками круге, стоял Захар Иваныч, совершенно голый, с заведёнными за спину, но не связанными, руками. Рядом с ним стояли Азалия Нероновна и Доротея Шентес, которая и производила с головой пленника какие-то быстрые, едва уловимые взглядом манипуляции.
Захар Иваныч стоял смирно, спокойно, он больше не кричал, и
Мой бог с зонтиком.Часть 5