мне не изменяет память. Мы – преторианцы. Они, соответственно, восставшие рабы... Так что нам предстоит их пришпиливать к крестам. Как бабочек. Булавками. Так что готовьтесь, парни...
И ни намёка на улыбку на его лице не было. Кроха говорил слегка задумчиво, но вполне серьёзно.
— Ну не к крестам, слава богу, а к перекладинам... - уточнил зачем-то Славик.
— Слава богу, - глухо отозвался Кроха. – Хотя наши могут поглумиться по полной, и поставить кресты.
— Могут, - коротко вздохнул Стремяга. – Наши всё могут. Но нам-то что делать? Там же Паха.
— Паху, думаю, распинать не станут, - уверенно заявил Славик. – Его милфа в любом случае спасёт. Он ей всё ещё нужен. Для личных целей. Заметили, как она похорошела в последние несколько месяцев?
Кроха кивнул.
— Заметили, не волнуйся. - Устало усмехнулся Костя. - Это ещё Эллочка тогда в сауне говорила. Паха для милфы как омолаживающий ягнёнок. Она его кровью себе молодость возвращает. Так что парень ещё поживёт, по крайней мере, до следующего года...
— Может и дольше, - проявил оптимизм Кроха. – Милфе надо как минимум ещё полсотни лет скинуть, а это не хухры-мухры. Ягнёнок должен не просто жить, но и здравствовать. Даже думаю, что она его грудью будет выкармливать...
При этом Кроха сделал такое движение руками, как будто поглаживал свои огромные, размером с дыни, груди.
— Ты, я смотрю, в теме! – привычно подъебнул его Стремяга. – Круто стоишь в этом вопросе! Сколько милфе? Лет сто?
— Восемьдесят пять... - глухо ответил Кроха и по его тону все поняли, что дальше обсуждать эти цифры не следует.
— Ладно, - как бы подытоживая, деловито спросил Костя, - так что решили?
— А что мы можем решить? – пожал плечами Кроха. – В первую очередь спасаем Пашку. Остальных вытаскиваем по возможности живыми.
— Живыми? – с сомнением покачал головой Славик и, раскинув руки, прищёлкнул пальцами, карикатурно и цинично изображая распятие. – Солдатиков тебе не жалко?
— Жалко. А ты предлагаешь просто смотреть, как они утонут? В любом случае будем спасать, а там видно будет. По обстоятельствам...
— Шторм будет сильным? – вполне серьёзно, уже без подначек, спросил Стремяга.
Кроха кивнул.
— Если наши его делают, думаю это будет второй ураган Катрина. Как бы Австралию нахер не смыло в унитаз.
Но Кроха ошибался. Никто из старших ведьм пансиона Азалии никакого океанского шторма не делал, и даже его не планировал. Сама директриса вместе с Доротеей и Катериной, стояла в это время на крытой веранде второго этажа школьного особняка и рассматривала в полевой бинокль, отобранный у Захара Иваныча, лагуну, в которой базировался отряд мятежников. Точнее она вглядывалась в самую кромку воды, туда, где всё нарастающие волны, вспениваясь и взмывая вверх, уже накрывали первую зелёную полосу мелких кустарников и небольших пальм.
Там, среди водоворота волн и огромных камней, стояла одинокая коренастая фигура человека с голым торсом, но в камуфляжных шортах. Человек этот совершал какие-то странные, и на первый взгляд нелепые действия. Он вытаскивал из зарослей какие-то большие, белые и продолговатые предметы, дожидался, пока очередная волна отхлынет от берега, и стремительно бросался ей вслед, укладывая навстречу следующей волне свою ношу. Волна накатывала, опрокидывая и сминая самого человека, и, естественно унося с собой брошенный им предмет. Человек упорно поднимался, пошатываясь и мотая головой, и снова и снова устремлялся в заросли, за следующим продолговатым предметом.
— Я так понимаю, он таскает туда черепа аллигаторов? – не отрываясь от бинокля, спросила Азалия. – Это явно жертва богу грома Фарбаутру? Хочет навести на нас этот шторм? Он сумасшедший?
Изменщица. Ольга (часть 1)