Москвич тут же отступил на шаг назад, глядя, как невыносимо медленно оседает на песок и захлёбывается кровью его противник. В голове полетели короткие мысли: убил? Нет? Только бы выжил, сука! Неужели милфа его не прикрыла? Или отдала меня ему на съедение? Не может быть! А если может?
Между тем рядом, справа, медленно разворачивался в его сторону Захар Иваныч и в его единственном глазу вставал немой вопрос: КАК? Как это может быть, чтобы многолетний инструктор по рукопашке практически без боя проиграл какому-то сопляку! И Москвич видел, как это изумление медленно сменяется презрительным гневом, а дальше толкает командира на неоправданную глупость – желание тут же схватить эту паскудную, смазливую мразь за волосы, рвануть на себя и переломить ей хребет об колено!
И что оставалось делать? Ну не драться же всерьёз с этим озверелым боровом. Да в нём веса под добрый центнер! И выучка профессионального убийцы. Он привык на таких, как Москвич, приёмы отрабатывать. А у него в арсенале лишь магическое ускорение, да и то, похоже, выдыхается...
Так что шаг в сторону, и короткий удар ногой в колено сбоку. Это гарантированная травма, и весьма опасная – колено хайли лайкли ломается, зато можно перевести дыхание и осмотреться. Похоже, мы победили.
— Раунд! – услышал он где-то за спиной властный голос директрисы, останавливающей на время сражение.
И тут же прозвучал звук гонга.
Глава тридцатая. Вы звери, госпожи!
Был объявлен обед, и со всех сторон послышались требовательные хлопки в ладоши – молодые возбуждённые кровавым зрелищем дамы, звали своих невольников к себе. Москвич, воровато оглядываясь, также поспешил к Екатерине, рядом с которой уже сидел на корачках Монгол с разбитым лицом.
Вот ведь угораздило, с тоской подумал Павел. – Искалечил новую игрушку госпожи! А ну как теперь она на меня обозлиться? Вдруг я испортил ей триумф?
Но милфа, вопреки его ожиданиям, ругаться не стала. Напротив, встретила Павла хитрым, но, похоже, весёлым прищуром своих томно зелёных глаз.
— Это кто это тебя так здорово ускорил? – спросила она, и Павел внутренне похолодел: неужели это не она вела его весь бой? А кто тогда?
— Стеша? – спросила милфа, незаметно стаскивая с себя трусики, и вытирая ими расквашенное хлебало Монгола. Ещё недавно корчивший из себя крутого перца, отрядный колдун теперь сидел молча, и лишь покорно посапывал носом, превратившимся в пузырящийся сукровицей пятачок. Магическая сила милфовых трусиков быстро излечивала его. Лицо перестало кровоточить, и лишь распухало на глазах, напоминая теперь надранную задницу. Москвич, криво усмехаясь, устало сел рядом на песок.
— Извини, если чо... - сквозь зубы бросил он Монголу.
— Сочтёмся... - зло огрызнулся тот, и задышал короткими шумными вздохами, стараясь как можно быстрее окончательно прийти в себя.
На обед ведьмам подали салаты и какие-то экзотические блюда в основном из морепродуктов. Москвич таких диковинных кушаний отродясь не видел. А новоиспечённым гладиаторам раздали... сырое мясо! В горшочках, обильно посыпанное сказочно пахучей смесью тропических приправ!
— Хрена се! – послышался неподалёку возглас обнаглевшего от своих нежданных побед Стремяги.
Да уж, подумал Москвич, осторожно пробуя на вкус столь невероятное угощение.
— Баранина! – удовлетворённо потянув всё ещё шмыгающим носом, определил Монгол. И, ни секунды не сомневаясь, принялся закидывать в свою исковерканную пасть нарезанное узкими полосками мясо.
Москвич сглотнул подступивший было к горлу комок, и не спеша разжевал первый кусок. Сырое мясо оказалось на удивление вкусным, хотя и непривычным блюдом. И видимо приправы были какими-то не совсем обычными. Потому что, съев первые несколько сочившихся кровью полосок, Москвич почувствовал жар во рту и непреодолимый волчий голод. Он моментально
Распятый у доски