несчастного. Остальные назначенные удары с него были сняты. На коленях рядом со своим командором он стоял тихо и покорно, и было видно, как сотрясаются его плечи от едва сдерживаемых рыданий.
Когда наступила очередь Змея, Екатерина велела Павлу подать ей самый длинный и толстый кнут. Снова среди наиболее азартных барышень делались ставки, а кое-кто даже высказывал крамольные мысли, что, мол, может не стоит портить такую красивую, атлетичную фигуру кнутом, а можно ведь просто поставить человека на колени на горох, до утра и всё...
Но главная экзекуторша было неумолима. Она избрала новую тактику – стегала парня по рёбрам с захлёстами на грудь. Для этого пришлось заставить Змея стоять с поднятыми вверх руками, и он едва смог выдержать в такой позиции десяток полноценных ударов. Упал, и стал кататься по деревянному помосту, поначалу молча, а потом уже скуля и воя всё сильнее, с каждым новым ударом.
...Андрею довелось испить эту чашу страданий последним. Стоя с мешком на голове, и невольно слушая вопли своих товарищей, звуки ударов и радостный смех ведьмочек, наслаждавшихся столь жестоким зрелищем, он невольно «поплыл» ещё до начала его собственного наказания. Когда милфа сняла с его головы мешок, Москвич поразился мертвецкой бледности своего приятеля. Волосы его взмокли, губы совершенно посерели и дрожали, взгляд стал совершенно безумным.
— За что нас так? – только и смог спросить он у Екатерины.
— За что?!! – расхохоталась экзекуторша. – Вы посмотрите на него! Он ещё спрашивает «за что»! А вам разве не сказали, за что?
Она приблизила своё смеющееся лицо к его, растерянному и испуганному.
— За то, что вы писаете стоя! Вы посмели обоссать все свои платья, которые вам подарили! Запомните раз и навсегда: здесь все писают приседая, как и положено барышням! Ясно?!
Андрей в ужасе перевёл взгляд на Павла и тот, молча, кивнул. А Екатерина тем временем уже выбирала из солидного пучка ротанговых розог ту, что покрепче. И с хищной ухмылочкой прислушивалась, как та вспарывает воздух с характерным звуком «фррр» в предвкушении последней в этот вечер порки...
...Когда всё закончилось, и дамы расходились по своим спальням, обсуждая столь необычный вечерний чай, Павел набрался окаянства и попросил у своей госпожи какое-нибудь средство, чтобы побыстрее залечить исполосованную вкровь спину своего друга.
— Ты ж моя зайка! – умилилась Екатерина его просьбе. – Ты хоть представляешь степень своего нахальства? Понимаешь, чего это будет стоить тебе лично?
Павел молча кивнул, и почтительно склонил перед ней голову.
— Готова платить? – игривым тоном уточнила она? – Прямо сегодня ночью?!
— Готова... - с замиранием всех своих внутренностей, ответил Москвич.
— Ну что ж... Откроешь вот этим ключиком мой секретер, найдёшь там три порошка – Колючник (он же Чертополох), Стародубку, и Телелейку. Возьмёшь по щепотке и сама сделаешь раствор. Только смотри – не переборщи с дозировкой! А то твоя дружка-подружка потеряется на целые сутки! И поторопись! – если не успеешь до отбоя... Ну ты всё сама видела сегодня, верно? Испытаешь на себе...
Не веря своей удаче, Павел рванул в личные покои милфы искать ингредиенты и варить впервые в своей жизни самое настоящее средство от мерячения, также являющееся мощнейшим обезболивающим и ранозаживляющим. Дозировка, думал он. Главное – правильно рассчитать дозировку.
А как за такой невероятный по щедрости подарок ему придётся сегодняшней ночью расплачиваться – он старался вообще не думать.
Глава тридцать шестая. «Был побег на рывок...»
«Ты хочешь спасти своего друга?» - услышал он в темноте требовательный голос и вскочил, выпучив глаза. Тут же сообразил, что голос звучал у него в голове, а за дверью, в спальне милфы,
Будь смелей!