Дамир сидел за компьютером. На экране был открыт видеофайл — вчерашняя запись. Он перематывал, останавливался на ключевых моментах. Особенно его заинтересовали моменты, когда Лена командовала Гулей. Как она говорила: «Глубже». «Вытрахай меня этой рукой». А Гуля слушалась. Её лицо выражало сосредоточенное усердие. Почти рвение.
«Неужели Гули это нравится? — мысль ударила Дамира с новой силой, заставляя сердце биться чаще. — Неужели подчиняться… её кайф?»
Желание проверить это здесь и сейчас стало физическим, жгучим томлением внизу живота. Он откинул наушники.
— Гуля! — его голос прозвучал громко в тишине.
Через минуту дверь в комнату открылась, и вошла сестра. В простом домашнем халатике, с распущенными тёмными волосами.
— Что, Дамир?
— Хочу по малой нужде. Принеси банку.
Она кивнула, без лишних слов вышла и вернулась с поллитровой стеклянной банкой. Помогла ему приподняться, ловко стянула чёрные трико вместе с трусами. Дамир положил член в банку и струя звонко ударила по стеклу.
Когда он закончил, из-за сидячего положения, как всегда, в уретре осталось немного мочи.
Гуля уже тянулась, чтобы помочь ему одеться.
— Стой, — сказал он тихо. — Не всё ещё.
Она приостановилась, вопросительно глядя на него.
— Теперь высоси всё, что осталось в мочевом канале, чтобы не запачкать свежие трусы. — сказал Дамир.
От слов Дамира Гуля оцепенела, округлив свои карие глаза.
— Ты… Ты что такое говоришь? — её голос дрогнул, в нём послышалась обида и отвращение. — Я не буду этого делать. Это же…
— А я так хочу с тобой съездить к бабушке в деревню, — перебил он её, и в его голосе зазвучал холодный, металлический сарказм. — Воздух там… чистый. Народ там весёлый, разговорчивый. Все секреты на виду. И абикай такая благочестивая. Наверняка найдёт тебе хорошего мужа из местных.
По лицу Гули пробежала судорога страха. Перспектива деревенского заточения, хиджаба, брака с незнакомцем — всё это было для неё куда страшнее, чем сиюминутное унижение. Также она не хотела подводить Лену, ведь они договорились подчиниться вместе.
Гуля стояла, сжав кулаки, её грудь быстро вздымалась под тонкой тканью халата. Борьба в ней была видна невооружённым глазом: отвращение, стыд, ярость — и всё это подавлял ледяной, всепоглощающий страх. Страх разоблачения. И она решилась.
Медленно, будто движимая невидимыми нитями, она опустилась на колени перед коляской. Поставила банку на пол. Её руки дрожали, когда она взяла мягкий член пальцами. Гуля сглотнула, зажмурилась, и её губы, полные и дрожащие, сомкнулись вокруг головки. Она сделала два слабых, отрывистых сосательных движения. Хлюп-хлюп. Тёплая, чуть солоноватая жидкость попала в рот. Этого хватило, чтобы член в её руке тут же ожил, начал наливаться кровью. Гуля аж подавилась, отстранилась, плюнула в банку с отвращённым «тьфу!».
— Вот видишь, — прошептал Дамир, глядя на свой крепчающий член. — Не так уж сложно.
— Заткнись, — прошептала она дрожащим голосом, пытаясь собрать остатки гордости.
— А теперь встань слева от меня. — скомандовал он, и в его голосе зазвучала нотка доминирования, которой раньше не было.
Гуля, всё ещё морщась, вытерла рот тыльной стороной ладони и поднялась. Она встала слева от коляски, как он и просил. Дамир протянул левую руку, положил ладонь на её бедро под халатом. Он повёл руку вверх, скользя по шелковистой коже. Наткнувшись на резинку простых хлопчатобумажных трусиков, зацепил, потянул вниз. Трусы сползли по стройным ногам и упали на ковёр.
Его рука снова поползла вверх, по обнажённой коже. Добравшись до округлости ягодицы, Дамир сжал её. Плоть была упругой, податливой. Затем он переместил пальцы к внутренней стороне бедра, к самой щели. Там было влажно.
— Уже потекла? — констатировал он, и два его пальца
Китайское терпение