Коляна шантажирует. Разберусь сам, соседа вашего на место поставлю.".
Иван Петрович оторвался от Алены медленно, сжал её руку на своей ширинке в последний раз — член дёрнулся под ладонью горячо, — и встал, поправляя брюки властным жестом. "Подожди меня в беседке, девочка, Сейчас с Семёном поговорю по-мужски". Спину его выпрямилась, шагнул в дом, где Николай с Семёном звенели коньяком — босс кивнул хозяину тепло, но взгляд на соседа упал тяжёлый: "Семён, на слово. Покурим на крыльце".
Семён стоял на крыльце, скрестив руки, слушал доводы Ивана Петровича молча, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. "Ну-ка, ну-ка, значит, ты мне указываешь? — огрызнулся он наконец, голос низкий, с хрипотцой. — Ты не мой босс, Иван Петрович, ровесники мы с тобой, сталь в яйцах у обоих. Кое-что у меня и на тебя есть, припасено. Ты даже не спросил, что я такого хотел от Коляна — думаешь, денег? Ха! Мы же с Коляном оба видим, как ты сегодня на Аленку пялишься, вечер ждёшь, член трёшь под столом. А с ней ещё что-то произошло — вся извелась, дрожит, пахнет сексом".
Босс нахмурился, кулаки сжались рефлекторно — слова Семёна кольнули, он и сам обратил внимание, как Алена вечером странно себя ведёт: вздрагивает ни с того ни с сего, бёдра ерзают по скамье, глаза стеклянные, стоны тихие срываются, а Николай то и дело в телефон лазит, пальцы шуруют по экрану мутно, ухмыляясь пьяно. "Что за херня? — мелькнуло в голове босса. Он шагнул ближе к Семёну, голос стальной: "Козырь твой покажи, сосед, или заткнись. Алену не трожь — она под моим крылом".
Воздух на крыльце трещал. Семён шагнул ближе, глаза его блеснули наглой ухмылкой, голос стал простым и жёстким, без намёков — прямо в лоб: "Знаю я, кто за твоей спиной стоит, Иван Петрович. Думаю, не видишь, что баба твоя всё построила — бизнес твой, связи, дачу эту, — а ты выпендриваешься перед нами, как павлин. Знаю, что она у тебя дико ревнивая, когти выпускает за любой взгляд сбоку. Да и знаю, что были у тебя шашни с Аленкой до того, как она Коляна встретила. Как думаешь, сильно жена твоя обрадуется, узнав, что ты до сих пор вокруг Аленки вьёшься, мужа её к себе устроил, работу подкинул?"
Иван Петрович похолодел — Семён попал в точку, жена его, Любовь Григорьевна, и правда ревнивая фурия, годы держит его в стальных тисках, бизнес на её бабки стоял, а Алена... Босс сжал челюсти, кулаки побелели.
Семён лукаво подмигнул, глаза его блеснули хитринкой, голос смягчился, но сталь в нём осталась: "Да одного мы хотим, не парься — ничего я Григоровне не скажу, слово мужика. Лучше сегодня помоги мне, по-братски разберёмся". Он хлопнул Ивана Петровича по плечу — дружески, но крепко, как равного, — и они зашли в дом, где коньячные пары ещё висели в воздухе. Николай храпел на диване, раскинувшись беспомощно; Семён хмыкнул: "Готов, Колян, спит как убитый, слабак полный. Пойдём к Аленке — она теперь без присмотра". Зачем-то он сгрёб телефон Коля с тумбочки — экран мигнул, Lush-app открылся на паузе, — сунул в карман и кивнул боссу: "Веди, Иван Петрович, пора брать добычу".
Прости меня