Антон, вы такой быстрый, а как же пригласить даму сперва куда-то?
— Так я вас обязательно приглашу... Но сперва дайте мне возможно вас ублажить, я же вижу что у вас давно не было мужчины?
Дальше были помехи и ничего не разобрал что ответила мама...
В камере увидел какАнтон поднял руку и коснулся её локтя. Мама вздрогнула, но не отстранилась. Он продолжал говорить уверенно. Я видел, как её плечи напряглись, а потом расслабились. Она опустила взгляд.
Он провёл пальцами по её руке — от локтя к запястью, потом обратно. Мама стояла неподвижно. Антон наклонился к её уху, что-то прошептал. Её губы приоткрылись, она выдохнула.
Потом он схватил её за талию — двумя руками, крепко. Мама качнулась назад, прижалась спиной к его груди. Её руки повисли вдоль тела. Антон развернул её лицом к себе.
Он поцеловал грубо. Мама замерла на миг, потом ответила. Её ладони легли ему на грудь, сжали ткань футболки. Антон углубил поцелуй, одной рукой прижал её голову, другой сжал талию до боли.
Он оторвался от губ, впился в шею зубами, оставляя следы. Мама застонала громко, запрокинула голову. Он спустился ниже — к ключице, к вырезу топа. Рванул ткань вверх, обнажив живот и грудь полностью. Соски стояли торчком. Антон схватил один в рот, сосал жадно, покусывая.
Мама выгнулась, дыхание сбилось. Её руки вцепились в его волосы. Антон опустился на колени на кухонный коврик. Сорвал резинку штанов, стянул их вниз вместе с трусиками до щиколоток. Мама стояла голая снизу, ноги раздвинула инстинктивно. Он впился ртом в её промежность, язык работал быстро, глубоко, пальцы вошли внутрь резко.
Мама закричала, тело задрожало. Она двигала бёдрами навстречу, толкаясь на его лицо. Руки сжимали его голову, прижимая сильнее. Антон не останавливался, пальцы двигались быстрее, язык лизал клитор без пощады. Мама кончила резко, тело свело судорогой, жидкость брызнула на его подбородок.
Она оттолкнула его голову, тяжело дыша. Антон поднялся, вытер рот ладонью. Мама стояла с задранным топом, штаны на полу, лицо красное, потное. Он схватил её за руку и потащил в гостиную — туда, где камера уже не добивала. Через секунды они исчезли из кадра.
Я ещё минуты три смотрел на пустую прихожую. Потом в наушниках раздался громкий скрип дивана. Стоны мамы эхом разносились, от чего меня бросило в жар. Антон рычал что-то, тела шлёпали друг о друга. Диван скрипел ритмично, всё быстрее.
Черт ничего не видно! А вспомнил, комп же есть, там вебка есть, оттуда посмотрю, сейчас через удаленный доступ зайду!
Я быстро запустил программу для доступа к компьютеру. Экран мигнул — подключение прошло за секунды.
Я застал их на моменте как Антон перевернул мою маму на спину. Ноги задрались вверх, он закинул их себе на плечи и снова вошёл — теперь уже лицом к лицу. Камера прекрасно брала ракурс: видно было, как её губы растягиваются вокруг него, как живот напрягается при каждом толчке, как грудь колышется в такт. Она вцепилась ногтями ему в спину, оставляя красные полосы. Антон наклонился и впился в её рот — поцелуй был больше похож на укус.
Потом он вдруг замедлился, вышел и стал входить медленно по самые яйца, а потом резко до упора. Мама каждый раз вздрагивала всем телом, губы дрожали.
— Скажи, скажи, что хочешь… — прохрипел он.
Мама молчала секунду, потом выдохнула, почти плача:
— Хочу ещё глубже!
Антон начал долбить её с такой скоростью, что диван заскрипел, как будто вот-вот развалится.
Мама кончила второй раз — громко, с хриплым криком, тело выгнулось мостом, пальцы ног сжались. Антон не остановился — продолжал вколачивать ещё секунд тридцать, пока
Ангел для Эмили