член в руку и, помассировав немного ладонью, обхватила головку губами. Аналогичная ситуация произошла и у парочки по соседству: молодой рыжеволосой мамашки с сочными дыньками и студента с мохнатым писюном. На другом конце полянки высокий статный поджарый папашка уложил даму с длинными кудрявыми темными волосами на коврик для загара и принялся ласкать ее промежность. Творилась эта свингерская вакханалия повсеместно: женщины сосали, мужики лизали, а Николаич стоял и охуевал. Затем произошли небольшие сподвижки. Одна пара разделилась, и так родилось два треугольника. В одном мужики (стар и млад) поставили грудастую мамашку раком, и, пока один воспользовался ее ротиком, другой присунул между булок. В другом любовном треугольнике женщины уложили юношу и оседлали его. Пока зрелая скакала на его молодом члене, юная девушка довольствовалась его языком. Застонав от наслаждения, они принялись пылко целоваться и мять сиськи друг дружке. Высокий статный поджарый папашка подхватил даму с темными кудрями под ягодицы и навису насадил на свой длинный хер. Другой папашка (с пивным пузом и кучерявым козырьком над членом) пристроился сзади к молодой блондинке (то ли школьнице, то ли студентке), скачущей на копье лысеющего дядьки, и оприходовал ее анальное колечко. Николаич переводил взгляд с одних сношающихся на других и чувствовал разгорающийся соблазн присоединиться. Тем временем стар и млад поменялись местами и продолжили драть молодую грудастую мамашку в попу и в рот. Во втором треугольнике юноша нанизывал задницу одну из партнерш раком, пока она ласкала киску другой девчонке. Высокий статный поджарый папашка уже довел даму с темными кудрями до оргазма, и теперь она ублажала его минетом. К тройничку, занятому двойным проникновением, подошел молодой очкарик и заткнул блондинке (то ли школьнице, то ли студентке) рот своим елдаком.
Во всем этом сексуальном хаосе лишь одна фигура оставалась неизменной.
Николаич, противясь неистовому соблазну, прошел мимо свингерского флешмоба. Над поляной раздавались многочисленные крики, стоны, вопли, но он понимал, что это все постановка одного умелого режиссера. Кукловода, который наблюдал со стороны и дергал за ниточки. К нему-то он как раз и держал путь. Точнее, к ней.
Василиса Михайловна одиноко сидела на скамье под огромным дубом. Вид у нее был спокойный, как обычно. Одета она была в темно-синее неброское платье, а на голову накинула голубой платок. Рядом с ней на скамье стоял термос. А в руках она держала крышку от него, над которой вились струйки пара.
— Здравствуй, Саша! — сказала она добродушно и непринужденно, словно приходилась ему матерью, теткой или школьной учительницей. — Как тебе мой спектакль? Понравился?
Как я полюбила секс в попку