бутылку водой на следующий день. Я собрал еще дров для костра на ночь, а потом мы снова сгрудились вместе, чтобы заснуть.
Два дня спустя, прожив два дня без еды, мы оказались в окрестностях Карлайла. Я знал, что он расположен прямо на линии вала Адриана - стены, построенной римлянами, чтобы удержать диких кельтов. Изнурительное путешествие, холод и недостаток еды сказывались на Габрайне, и он шёл рядом со мной, не проявляя своего характерного энтузиазма, энергии и хорошего настроения. Я знал, что в худшем случае мне нужно найти нам еду, а в лучшем - нам нужно где-нибудь отдохнуть и восполнить силы.
Мы разбили лагерь на ночь и сразу поняли, что любой костер будет виден из Карлайла - если мы могли видеть их костры, а мы видели много костров, то и они могли видеть наш, поэтому нам пришлось обойтись без костра. Это была, пожалуй, самая ужасная ночь за все время. Я не смог найти подходящего укрытия в лесу до наступления ночи, и лучшее, что мы смогли найти, - это глубокая впадина в земле. Несмотря на то, что мы были защищены от сильного ветра, мы сидели на снежном покрывале, и холод проникал в наши кости. Мы провели большую часть ночи без сна из-за холода и вышли в путь, как только начало светать.
Мы обошли Карлайл с востока, чтобы как можно дальше от него, и поздним утром пересекли вал Адриана.
— Взбодрись, Габрайн! - сказал я. - По сути, мы теперь вернулись в Шотландию. Добро пожаловать домой, мой лорд. - Я поклонился перед ним.
Габрайн в ответ лишь слабо улыбнулся, и я понял, что ему, должно быть, очень тяжело. Мы шатались по глубокому снегу, благодарные за снегоступы, без которых мы не смогли бы двигаться с такой скоростью. К середине дня я лихорадочно искал подходящее место для лагеря, так как не думал, что мальчик сможет идти дальше. Я заметил ферму, очень похожую на те, что были в Далриаде, с огороженным забором для животных. Я видел, что в каменном «загоне» было несколько овец, и отчаяние почти овладело мной.
Нам отчаянно нужна была еда, и она была прямо перед нами. Но я знал, что эта ферма была саксонским форпостом, и я никак не смог бы вывести оттуда овцу, не будучи замеченным. Рисковать не стоило, хотя мучительный взгляд Габрайна, когда мы уходили, едва не заставил меня передумать.
Вечером мы нашли лесистое место на берегу реки Солвей и разбили там лагерь на ночь. Я знал, что Солвей славится рыбной ловлей, но не был уверен, что в это время года и при такой температуре здесь будет рыба. Я использовал свою веревку и сетку от старой палатки, чтобы соорудить «рыболовную ловушку», снял одежду, чтобы пробраться через реку и закрепить ее посреди течения. К тому времени, когда я вышел из воды, моя кожа была практически синей, и я использовал внутреннюю часть овечьей шкуры, чтобы высушиться, а затем быстро надел свою стеганую одежду и прижался к костру. Потребовалось более получаса, чтобы я начал оттаивать. Габрайн был молчалив и апатичен, и я действительно очень беспокоился о его способности продолжать путь.
В какой-то момент мы оба, должно быть, заснули, потому что, когда я очнулся, было уже светло. Габрайн спал рядом со мной, его кожа приобрела почти сероватый оттенок. Я подкинул дрова в костер, чтобы разжечь огонь, а затем снова разделся и пошел в воду. Я был удивлен, обнаружив в своей сети шесть крупных рыб, но быстро их поймал, и вышел из воды. Успех в ловле
Семейная тайна.