Я сейчас за Русланом заеду и наберу, когда подъезжать к тебе буду. Потом за пивом заскочим.
Он отключился.
Ева сидела на краю кровати, глядя на свои бёдра. Запах собственного возбуждения всё ещё витал вокруг. Надо сполоснуться.
В душе она стояла под горячей водой дольше обычного. Волос на теле у неё никогда не было — редкая генетическая штука, из-за которой кожа везде была гладкой, как у ребёнка, кроме головы. Рыжие крашеные пряди намокли, прилипли к плечам. Она провела ладонью по животу, по бёдрам — гладко, нежно, и от этого прикосновения снова кольнуло внизу живота. «Спокойно, — подумала она. — Это просто баня. Просто пиво. Просто друзья».
Высушила волосы феном, надела лёгкие шорты и свободную майку без лифчика — она ненавидела, как он давит грудь, особенно в жару. В рюкзак кинула длинное широкое полотенце, пару сменных трусиков и ничего больше.
Телефон завибрировал снова.
— Выходи, — коротко сказал Иван.
Она вышла.
Иван приехал на старенькой «девятке» отца. Руслан сидел на заднем сиденье, спокойный, как всегда, с пакетом пива в руках. Они забрали ещё пару литров в магазине и через полчаса уже стояли у дома родителей Ивана. Отец был на работе, мама возилась по хозяйству и только махнула рукой из окна: «Не шумите там сильно!»
Баня стояла отдельно, в глубине участка — небольшая, деревянная, с зелёной крышей. Иван открыл дверь, впуская их.
Внутри пахло деревом, старым веником и лёгкой сыростью. Справа от входа — открытые полки для обуви и тапок, заваленные всяким хламом. Дальше, посередине комнаты отдыха, лежал старый матрас без пружин — просто поролон, обтянутый выцветшей белой простынёй. Слева от него стоял пузатый телевизор на древней тумбочке, рядом валялись провода от кабельного. В центре — низкий столик, больше похожий на широкую полку, идеальный для пива и закусок. Слева дальше — синие пластиковые стулья, явно украденные когда-то с рынка. Комод в углу. Дверь в мойку и парилку — прямо недалеко входа, слева.
Ева зашла первой, чувствуя, как сердце колотится. Одно дело фантазировать ночью в кровати, другое — стоять здесь, голыми ногами на деревянном полу, зная, что сейчас всё может измениться.
Поставила свой пакет с пивом на столик, села на матрас, подтянув колени к груди.
Руслан вышел покурить на крыльцо. Вернулся, молча поставил свои пакеты рядом с её, начал раздеваться. Просто, буднично, как будто девушки в комнате и не было. Снял футболку, джинсы, аккуратно сложил всё в стопку. Потом стянул трусы одним движением и бросил их сверху.
Ева смотрела, как в замедленной съёмке.
Бритый лобок. Член — длинный даже в спокойном состоянии, широкий, с заметной веной, которая тянулась почти по всей длине. Бледно-розовый, в цвет тела. Яйца тяжёлые, гладкие, внушительные. Он не прикрывался, не стеснялся — просто повернулся, взял полотенце и накинул на плечо.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Горячая волна прошла от живота вниз.
Пришлось встать и раздеться самой. Майка, шорты, трусики — всё полетело в угол её рюкзака. Грудь второго размера чуть покачнулась, соски уже стояли от нервов и прохлады. Она быстро намотала полотенце — от груди до середины бёдер, прикрыв почти всё.
В этот момент дверь открылась — зашёл отец Ивана. Крепкий мужчина лет пятидесяти, в тапках и майке.
— Привет, Ева, — кивнул он спокойно, будто видел её на выпускном вчера, а не несколько лет назад. — Проверить жар надо.
Он прошёл в парилку, глянул на печь, кивнул сам себе и вышел. Снаружи что-то коротко сказал Ивану и ушёл.
Иван вошёл следом. Махом стянул с себя всё, кинул одежду в угол кучей. Лобок тёмный, волосатый, член чуть короче, чем у
Готовь попку, милая!