Света да..., она пробивная. Говорят, хорошо в городе устроилась, - его голос стал задумчивым, и он нервно сглотнул.
Папа явно хотел сказать что-то ещё, но промолчал, краснея и сжимая зубы. Я знал, что о тёте ходили слухи в деревне. "Городская. Знаем мы, чем она зарабатывает», - шептали соседи. Папа, наверное, подумал то же самое, но понимал, что если скажет – ссоры не избежать.
— Спасибо, Валюш! Главное - холодильник будет. Не обижайся, пожалуйста.
Мама кивнула, но её щёки покраснели, она отвела взгляд. Я видел, как её пальцы дрожат, будто тайна жгла изнутри. Эти деньги были от грузин, "заработанные" на море, но мама прятала правду, чувствуя смесь вины и странного возбуждения. Как будто снова ощутила тот запретный вкус свободы.
Папа подошел к маме и обнял её. Мама тоже прижалась к нему, но напряжение не ушло. Оно тлело, как угли в печке.
Вечером, когда я лёг, за занавеской продолжился бой. Нет, они не ссорились, совсем наоборот, но всё же то, что я слышал было новым для меня. Шуршание одежды и постельного белья переросло в поцелуи. Потом папа хотел взгромоздиться на неё, но мама толкнула папу:
— Лежи так! Сегодня я мужчина в нашей семье. Хочу сверху.
Она сказала это шутливым тоном, но шуткой это было лишь наполовину. Мама оседлала отца, задрав ночнушку до шеи, чтобы папа мог ласкать её грудь.
— Я деньги дала, поэтому я сверху! - снова повторила она, и резко опустилась на папин член.
Папа застонал, его руки сжали её бёдра. Гладили по груди. А мама, как будто и правда играла роль мужчины. Её движения были резкими, яростными. Она не обращала внимания на скрип кровати.
Наверное, из-за этой новизны и активности уже скоро папа стал закатывать глаза и тяжело дышать:
— Помедленнее, солнышко! Не спеши!
— Как хорошо! Ещё немножко!
— Остановись, а то я сейчас.... Аааа! – папа задрожал всем телом.
— Подожди! Не спускай! Я скоро! Давай вместе!
Но было слишком поздно. Папа уже заполнял вагину жены горячей струёй. Член быстро ослабевал и выпал из влагалища Валентины.
Мама замерла, её лицо исказилось яростью:
— Я же попросила! Мне чуть-чуть оставалось!
— Прости, Валюш!
— Что прости? Опять прости! Только о себе всё время думаешь!
Наверное, это было спонтанное решение, вызванное злостью и крайней степенью возбуждения, совсем недавно находившейся на краю оргазма женщины.
— Ладно! Тогда так давай! – мама, перебирая коленями, двинулась вверх, к голове мужа, оставляя на его животе и груди блестящую полоску сочащейся из вагины спермы.
Глаза Володи расширились от ужаса и непонимания.
— Валь, нет... Там же... - попытался он возразить, но она резко двинула бёдрами вперёд, прижимая его лицо к себе и придерживая рукой голову, чтобы он не мог отвернуться.
— Ничего не говори! Просто помоги мне. Я тоже хочу! - её голос не допускал возражений. Кажется, что я успел услышать начало обречённого вздоха отца, прежде чем его рот отказался запечатан. Мне было слышно, как влажно чавкал он в ту ночь, слизывая не только мамины соки, но и то, что он сам щедро влил в неё.
На меня последнее время не обращали внимания. Поскольку я ни разу ни словами, ни своим неожиданным появлением не показал, что слышу их ночные концерты – родители решили, что я быстро и очень крепко засыпаю. Я же в это время подглядывал через щель, сердце колотилось с огромной скоростью.
Поделки