почувствовала тесноту, жар, пульсацию стенок вокруг пальца.
Вытащила медленно — палец вышел с лёгким влажным звуком, блестящий. Она поднесла его к губам, обхватила губами, пососала — солоноватый, чуть горьковатый вкус ануса смешался со слюной. Глаза полуприкрыты, наслаждается. Потом снова вошла — теперь легче, глубже.
«Расслабься сыночек, я знаю тебе приятно, будешь напрягаться все удовольствие пропадет»
Начала водить вперёд-назад — медленно, ритмично, чувствуя, как мышцы то сжимаются, то расслабляются вокруг пальца. Каждый раз, когда она входила до конца, Юра тихо постанывал в подушку, тело подрагивало, попа невольно поднималась навстречу.
Он вцепился в подушку сильнее — костяшки побелели. Член стоял твёрдо, прижат к матрасу, головка оставляла мокрый след на ткани, ему было неудобно, тесно, но он терпел — экстаз пересиливал дискомфорт.
Наташа вытащила палец, легла всем телом на него сверху — грудь прижалась к его спине, соски твёрдые, трутся о кожу. Одной рукой приподняла его голову за волосы — резко, но не больно. Прижалась губами к его уху.
«Открой ротик, сынок», — прошептала она.
Юра послушно открыл рот — губы дрожали. Она сунула туда тот же палец — мокрый, пахнущий его анусом. Он обхватил губами, начал сосать — послушно, жадно, язык крутился вокруг, слизывая вкус. Она двигала пальцем во рту, как будто трахала его рот, она добавила еще один палец. И ее рука задвигалась еще быстрее. Ее глаза горели от того что она видела как ее сын жадно сосет ее пальцы. Она улыбалась, чувствуя, как её киска течёт, как клитор пульсирует от одной только власти над ним.
Она ускорила движения — пальцы входили и выходили ритмично, растягивая, заполняя. Юра стонал громче, тело выгибалось, рот жадно работал, слюна текла по подбородку. Он был на грани — член пульсировал под ним, яйца подтянулись, готовые взорваться от одного только её голоса и её пальцев внутри.
Наташа лежала сверху на Юре, плотно прижавшись всем телом. Грудь прижималась к его спине, соски твёрдые, трутся о кожу при каждом движении. Она высунула пальцы из его рта — они были мокрыми от слюны, блестящими. Юра тихо выдохнул, губы остались приоткрытыми, дыхание сбилось.
Она начала медленно двигаться — тазом вперёд-назад, промежность плотно прижата к его попе. Её губы были мокрыми, скользкими, клитор тёрся о гладкую кожу ягодиц. Каждый раз, когда она двигалась вперёд, клитор надавливал сильнее, вызывая резкий всплеск удовольствия. Влага текла обильно — она чувствовала, как всё между ног становится скользким, как смазка размазывается по его коже, оставляя блестящий след. Движения были нежными сначала — просто тёрлась, наслаждаясь контактом, теплом его тела под собой, упругостью попы. Лицо расслабленное, губы приоткрыты, глаза полузакрыты, на нём лёгкое блаженство.
Она гладила его руки — пальцы скользили по запястьям, по предплечьям, по плечам. «Ты мой мальчик... мой маленький сыночек... мамочка тебя любит», — шептала она тихо, почти ласково, но с дрожью в голосе.
Движения тазом стали быстрее. Она приподнималась чуть выше, потом опускалась, тёрлась всей промежностью — губы раскрывались, клитор скользил по ложбинке между ягодиц. Влага текла всё сильнее, капала на его кожу, на простыню. Ей казалось, что никогда не было так мокро — всё хлюпало при каждом движении, ткань простыни под ним уже пропиталась. Лицо исказилось — брови сдвинулись, рот приоткрылся шире, дыхание стало частым, прерывистым. Она вцепилась в его плечи — ногти впились в кожу, оставляя красные полумесяцы, иногда почти до крови.
Юра лежал, тихо постанывая, тело подрагивало под ней. Он чуть приподнял попу чтобы удобнее было, чтобы её клитор лучше тёрся. Рука потянулась под себя, нашёл
Блаженство и восторг