спустя я оказался в безупречно минималистичной спальне Хлои, в её абсурдно обтягивающих фирменных йога-штанах и кроп-топе, который максимально подчёркивал её великолепную грудь, пытаясь выучить целую йога-программу по серии отчаянных рисунков-палочек.
— Итак, начинаешь с позы Собака лицом вниз, — наставляла Хлоя, демонстрируя позу в моём теле. Она кряхтела от усилий, движения были жёсткими, неловкими. — Боже, Олли, твоё тело такое негибкое! Как будто пытаешься сложить старую фанеру! И что это… эта штука между ног? Она всё время мешает! — Она застонала, случайно сев на мои яйца, на лице — моём лице — появилось выражение глубочайшего, болезненного удивления.
Я не удержался. Расхохотался.
— Теперь знаешь, каково это!
Я же вошел в позу без усилий. Тело Хлои было чудом инженерной мысли. Годы тренировок сделали мышцы длинными, подтянутыми, невероятно гибкими. Ощущение движения в её коже было… потрясающим. Плавным. Мощным. Освобождающим.
Мы прогнали всю программу: Хлоя мучилась и жаловалась в моём жёстком, сисястом мужском теле, а я плавно тек по позам в её йога-богинной форме — странный, гендерно-перевёрнутый, глубоко запутанный обмен ролями.
Наконец пришло время идти.
— Удачи, Олли, — сказала Хлоя, передавая мне ключи от своей машины. — Не облажайся. И постарайся не пялиться на свои сиськи слишком долго. Это странно.
— А ты чем будешь заниматься? — спросил я, хватая коврик.
Она ухмыльнулась — знакомой, злодейской ухмылкой в моих глазах.
— Ну, раз я застряла с твоим оборудованием на день, — сказала она, многозначительно опустив взгляд к моему старому паху, — я собираюсь выяснить, что за шум вокруг этой всей… мастурбации. Посмотрим, как это работает.
— ЭЙ! — взвизгнул я, лицо вспыхнуло.
Она просто рассмеялась моим смехом и махнула рукой.
— Пока, сестрёнка!
Йога-класс прошёл в тумане сдерживаемой паники и удивительного успеха. Сначала я был неловок, голос Хлои слегка дрожал, когда я представлялась и начинала занятие. Но как только заиграла музыка, как только я начала выкрикивать позы по записям Хлои, что-то переключилось. Я просто… следовала инструкциям. А тело Хлои знало, что делать. Мышечная память была на месте. Я двигалась с грацией и уверенностью, о которых даже не подозревала.
А внимание… о боже, внимание. Женщины в классе смотрели на меня с завистью и восхищением, их взгляды задерживались на моей идеальной форме, на безупречном исполнении поз. Несколько мужчин — в основном скучающие бойфренды, которых притащили подруги, — практически пускали слюни. Они открыто и бесстыдно пялились на мою задницу в обтягивающих штанах во время Собаки лицом вниз, на грудь, натягивающую кроп-топ в позе Кобры. Это было объективизацией, да. Но это было и… мощно. Невероятно мощно. Впервые в жизни я был той, на кого смотрят с вожделением, восхищением, завистью. И я бы соврал, если бы сказал, что мне это не понравилось. Хоть немного.
После занятия несколько человек подошли поблагодарить, хвалили мою «успокаивающую энергетику» и «красивый поток». Это был сюрреалистический, опьяняющий опыт.
Остаток дня я провел, просто бродя по городу, обедая, ощущая мир в теле Хлои. Это было… иначе. Для меня открывали двери. Люди улыбались без причины. В замороженном йогурте дали бесплатные пробники. Мир, похоже, становился просто… добрее… когда ты красивая женщина. Странное, тревожное, но несомненно приятное осознание.
Вечером началась настоящая миссия. Хлоя, вернувшаяся после своего дня… самоисследования (я не спрашивал, она не вдавалась в подробности, только загадочно сказала: «Это… эффектно, наверное?»), принесла два крошечных беспроводных наушника. Она одела меня сама: выбрала потрясающее простое платье, которое обнимало каждую кривую, пару убийственных каблуков, делавших ноги ещё длиннее, и нанесла макияж с пугающей профессиональной точностью.
Когда она закончила, я посмотрела в зеркало и едва узнала её. Я был
Ревность