бомбой. Оружием массового соблазнения. Готова к бою. Моя киска слегка намокла, когда я смотрел на себя — ощущение, к которому я уже привыкла. Хлоя всё твердила, что я выгляжу слишком по-мужски в движениях. Быть женщиной тяжело, и я совсем не ждал этого.
В баре — шикарном, приглушённо освещённом заведении в центре — план заработал. Я сидел одна за маленьким столиком, потягивая белое вино, стараясь выглядеть соблазнительно-меланхолично. Хлоя устроилась в кабинке напротив, тёмная фигура в моей мешковатой толстовке, её голос — мой голос — постоянно звучал в моём ухе через наушник.
— Ладно, Олли, выпрямись, — потрескивала она в эфире. — Не сутулься. У тебя теперь великолепные сиськи, показывай их. И ради бога, выгляди не как заложник, а как загадочная, разбитая богиня.
Старт был медленным. Несколько парней подходили, но Хлоя всех отшивала ещё до того, как они доходили до столика.
— Не он, Олли, — шипела она в ухо. — На нём лодочки без носков. У меня есть стандарты. Или: — Нет. Посмотри на его часы. Поддельный Ролекс. Мы можем лучше.
Наконец, почти через час, появился он. Высокий, тёмные волосы, красивый в грубовато-непринуждённом стиле, в хорошо сидящей рубашке, намекавшей на хорошую фигуру. Он подошёл к столику с осторожной, уважительной улыбкой.
— Это он, Олли, — голос Хлои в ухе звенел от возбуждения. — Пора. Помни сценарий.
— Простите, — сказал красивый незнакомец тёплым, глубоким голосом. — Не мог не заметить, что вы сидите одна. Вы… кого-то ждёте?
Следуя указаниям Хлои, я поднял на него взгляд, вызвав самое трагичное, разбитое выражение.
— Ждала, — сказал я, голос Хлои слегка дрожал. — Но… кажется, он не придёт.
Сработало как по волшебству. Он был весь сочувствие и обаяние, спросил, можно ли присоединиться, предложил купить ещё один бокал. Следуя каждому слову Хлои, я играла свою роль: плела правдоподобную историю о внезапной отмене, о разочаровании, о вечере, который неожиданно пошёл насмарку. Его звали Марк. Он был добрым, смешным, действительно хорошим собеседником. И к моему удивлению, мне действительно начало… нравиться с ним разговаривать. Подсказки Хлои становились всё менее нужными — между нами возникала своя химия.
Через час Марк наклонился ближе, глаза тёплые и искренние.
— Послушайте, — сказал он. — Знаю, это нагло, но… мне очень нравится с вами говорить. Моя квартира в паре кварталов отсюда. Не хотите… не хотите поехать ко мне? Откроем бутылку вина, послушаем музыку… продолжим разговор.
Сердце подскочило в горло. Вот оно.
— Нет! — прошипела Хлоя в ухе. — Не езди к нему! Слишком рискованно! Мы его не знаем! Пусть идёт к нам!
Я глубоко вдохнул.
— Я бы с удовольствием, Марк, — сказал я, глядя на него с искренним сожалением. — Но… мне завтра рано вставать на йогу. — Чуточку правды не повредит. — Но… моя квартира недалеко. Если хочешь заехать ко мне ненадолго?
Лицо Марка осветилось.
— Да, — сказал он с энтузиазмом. — Да, мне бы очень понравилось.
Поездка на Убере домой была размытым пятном сдерживаемой паники и ощущения тёплой, слегка мозолистой руки Марка на моём бедре. Хлоя следовала за нами на своей машине — молчаливый, тёмный ангел-хранитель в потрёпанном хэтчбеке.
Дома я демонстративно извинилась за возможное присутствие семьи.
— Моя сестра, брат и мама дома, — прошептала я, когда мы крались через дверь. — Придётся быть тише.
Он лишь ухмыльнулся — искатель приключений. Мы прокрались наверх, и я чуть не вошел по привычке в свою комнату, но вовремя вспомнил: комната Хлои. Правильно.
В её безупречном минималистичном святилище началось настоящее испытание. Хлоя ушла — предположительно пряталась в моей комнате, — оставив меня
Это было