осторожно сжал её. Мягкая, податливая, намного более весомая, чем раньше. Сел на край кровати — просто чтобы почувствовать. Ощущение было совершенно другим. Мягкая, амортизированная посадка, приятное упругое ощущение. Вау. Это… странно сексуально. Что за херня? Это же моя задница, подумал я, волна глубокого гендерного смятения накрыла меня. Но… чёрт. Красивая задница.
Низкий, мурлыкающий смех Нади выдернул меня из транса.
— Ну-ну-ну, Оливер, — пропела она. — Похоже, у тебя теперь совершенно новая платформа для игр. Немного гибридная модель, да? Мужская голова, мужское оборудование, но тело довольно привлекательной молодой леди. Как ощущения?
— Ощущения… пиздец, Надя, — пробурчал я, хотя предательская часть меня всё ещё украдкой любовалась изгибом новых бёдер в зеркале.
— О, не будь таким драматичным, — вздохнула она. — Это временное изменение. При условии, что ты пройдёшь вызов, конечно. — В её тоне сквозило веселье.
— А наказание сделает так, что тити станет прятать почти невозможно при такое женственной фигуре, не думаешь?
Она была права. Я не мог провалить это. Провал означал постоянную, неоспоримую, очень реальную феминизацию всего тела.
Ладно. Сосредоточься. Вызов. «НАДЕТЬ КУПАЛЬНИК, КОТОРЫЙ ПОДХОДИТ ТВОЕМУ ТЕЛУ».
Мозг заработал на полную. Купальник. Для… этого тела. Этого странного, гибридного, мужская голова + женское тело + член и сиськи тела. Какой, к чёрту, купальник должен подходить… этому? Би-Бикини, очевидно? С таким женственным телом, с грудью, которой нужна поддержка, монокини будет выглядеть нелепо. Должно быть бикини.
— Надя, — спросил я, голос сжат от отчаяния. — Есть подсказки? Бикини? Монокини? Что мне надеть?
— А где же тогда будет веселье, милый? — промурлыкала она. — Это тебе предстоит выяснить. Приложение весьма конкретно. Купальник. Который подходит. Твоему телу. Всему. Удачи. — И она замолчала, оставив меня наедине с новым женским каркасом и невыполнимым вызовом.
Первая мысль — Хлоя. У неё бикини. Целый ящик, наверное. Я натянул мешковатые спортивные штаны — которые теперь ощущались невероятно странно, свободно болтаясь на новых бёдрах — и толстовку и поднялся наверх.
Хлоя была на кухне, делала протеиновый коктейль, уже в своей невозможной шикарной йога-одежде, готовая выходить. Она подняла взгляд, когда я вошёл, глаза быстро, презрительно прошлись по моему растрёпанному виду. Потом замерли. Глаза сузились, крошечный хмурый морщинка появилась на идеальном лбу. Она наклонила голову, взгляд задержался на моих плечах, талии, бёдрах.
— Олли, — медленно сказала она, в голосе смесь замешательства и нарастающего, ужасающего веселья. — Ты что… носишь накладные бёдра?
— Что? Нет! — взвизгнул я, инстинктивно пытаясь спрятать новые изгибы за кухонной стойкой.
Она подошла ближе, обходя меня как акула, глаза острые, критические.
— Нет, дело не только в бёдрах, — пробормотала она, взгляд скользнул вверх по моему телу. — Плечи… меньше. И руки… Боже, ты выглядишь как спагетти. Что ты, чёрт возьми, делал? Какая-то странная целевая голодовка? — Потом взгляд упал на грудь — на неоспоримый изгиб под толстовкой. Она вздохнула — длинно, драматично, чисто сестринское раздражение. — Ох, дай угадаю. Твоё странное проклятое приложение опять развлекается, да?
— Это… сложно, — пробормотал я, лицо горело.
Она просто покачала головой — смесь жалости и отвращения боролась на её идеальном лице. Потом, к моему удивлению, рассмеялась. Коротко, резко, с удовольствием.
— Знаешь что? Мне даже не хочется знать. Но лучше надеяться, что это не навсегда, братишка. Потому что этот странный, андрогинный, спагетти-рукий, большозадый вид? Тебе не идёт.
Она сделала большой глоток коктейля.
— Так что тебе нужно? Кроме как испортить мне аппетит своим очередным цирком уродов?
— Я… мне нужно одолжить бикини, — сказал я, слова звучали на языке унизительно.
Хлоя поперхнулась протеином, глаза расширились от неверия.
Доза