системы, к которой я привыкла. Это было тихое, глубокое и глубоко эмоциональное освобождение. Началось тёплым жидким сиянием в самом ядре и распространилось наружу — волна чистого неподдельного блаженства, которая ощущалась не как физическая реакция, а как духовное пробуждение. Это было чувство такого полного, абсолютного и тотального подчинения, что слёзы текли из глаз — не от грусти или разочарования, а от чистой, трансцендентной радости. В тот момент что-то внутри меня сломалось — и что-то новое родилось.
После этого всё изменилось. Мастурбация перестала быть миссией, отчаянной разрядкой или научным экспериментом. Она стала удовольствием. Формой заботы о себе. Способом праздновать это новое странное и прекрасное тело, которое, к моему удивлению, начинало ощущаться моим. Я узнала свои ритмы, свои предпочтения. Открыла головокружительную, сводящую с ума силу вибраторов, игрушек, бесконечных и глубоко творческих возможностей собственной анатомии.
И наша сексуальная жизнь… я научилась лучше использовать своё новое тело. Научилась наслаждаться властью над ней — тем, как я могу довести её до грани одной злодейской улыбкой, медленным, размеренным покачиванием великолепных бёдер. И научилась наслаждаться её властью надо мной — тем, как она может заставить меня таять, умолять, полностью, абсолютно и радостно терять контроль.
Мы научились играть. Использовали магический гардероб, чтобы предаваться самым диким фантазиям. Однажды ночью я была свирепой воительницей в кожаных доспехах — а она моей пленной служанкой. На следующий день она была чопорной библиотекаршей в застёгнутом до горла костюме — а я плохой девчонкой в стеллажах, решившей её развратить. Мы были пиратами, супергероинями, пришельцами из далёкой галактики. Приложение дало нам игровую площадку — и мы наконец-то учились ею пользоваться.
В общем и целом — через две недели… жизнь удивительно хороша. И с каждым днём… я чувствую, как всё больше оставляю старого Олли ради этой новой дикой жизни. Хотя выбора у меня и нет… несмотря на её обещание, с той скоростью, с которой она тратит самоцветы, она никогда не накопит достаточно, чтобы вернуть меня обратно. Но, наверное, если это тело — моя тюрьма, могло быть и хуже…
ОЛЬГИНА КАРЬЕРА