ни было противно, я должен был зайти и поговорить с ней. Но перед этим я хотел сделать копии писем. Ближайший ксерокс — на почте. Там же я нашёл номер её ящика и заглянул в окошко. Конверт внутри сказал мне, что роман всё ещё продолжается. Хотя даже если бы закончился — это уже ничего не меняло. Я сделал две копии. Если у этого ублюдка есть жена — одна для неё. Вторая — для моих родителей. Они любили Шери почти так же сильно, как я. Без этих писем они бы до могилы меня доставали, чтобы я сохранил брак.
Я собрал всё и поехал домой. Копии засунул в свой бардачок и запер. С оригиналами вошёл в квартиру. Она сидела на диване и смотрела телевизор.
— Милый, господи, ты, наверное, на ногах не стоишь. Не представляю, как ты собираешься пережить ночь. Хочешь, приготовлю тебе поесть, или сразу спать?
Я ничего не ответил. Знал, что кофе свежий, поэтому прошёл прямо на кухню, бросив доказательства её измены на журнальный столик перед ней. Кажется, даже услышал сдавленный стон ужаса, пока проверял кофейник — ещё горячий. Налил себе чашку и пошёл обратно в гостиную. Она уже плакала. Подняла на меня заплаканное, покрасневшее лицо.
— Я… мне так жаль, — всхлипнула она.
Её глаза были красными и опухшими. Рука, державшая одно из писем, дрожала. Всё её тело словно рвалось броситься ко мне в объятия и молить о прощении — но она явно боится.
Видеть любовь всей моей жизни в такой боли не облегчало моей собственной боли, но я был полон решимости оставаться каменным, даже когда слёзы жгли глаза изнутри.
— У тебя нет работы, ты не сможешь платить за квартиру одна. Я… не знаю. Думаю, твои родители пустят тебя пожить к ним на время. Или… наверное, ты можешь переехать к Лэндоу.
Лицо Шери исказилось от муки. Пальцы судорожно сжали бумагу, смяв её в комок.
— Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, — простонала она. — Дилан, пожалуйста, нет. Мне так жаль, так ужасно жаль. Я обещаю, никогда, никогда больше, клянусь, пожалуйста…
Её горестные всхлипы пронизывали и без того разрывающееся сердце, но я знаю: никогда больше не смогу ей доверять.
— Шери, ты даже соврала мне про девственность. Как…
— Дилан, к тому моменту, когда у нас был секс, уже точно знала, что ты — мой мужчина. Я не хотела, чтобы ты подумал, будто я какая-то шлюха. Прости, что солгала, но я просто не могла рисковать и потерять тебя.
— Тогда почему, Шери? Я что, правда так плох в постели?
— Нет, нет — господи, нет, ты не плох в постели. Ты потрясающий в постели. Я… я не знаю, почему это сделала. Просто испугалась.
— Испугалась… чего?
— Я не… всего! Дилан, когда мы поженились, все вокруг твердили, что мы слишком молоды — твои родители, мои родители, друзья. У тебя работа. Ты каждый день встречаешь новых людей, а я сижу дома и смотрю игровые шоу по телевизору. Наверное, я боялась просто раствориться… исчезнуть так далеко на заднем плане, что меня больше никто и никогда не заметит.
— И поэтому ты пошла трахаться со старым бойфрендом? Это твой способ не исчезнуть на заднем плане?
— Да! Нет! Ох, я не знаю, — заплакала она. — В школе я была такой популярной. Наверное, мне захотелось снова почувствовать это. Пожалуйста, пойми меня, Дилан, пожалуйста. Я не хотела тебя ранить. Я люблю тебя, и поверь — в постели у тебя нет никаких проблем. Никогда не чувствовала такой близости ни с кем, как с
Сны и сновидения