было душно, воздух казался наэлектризованным. Как только дверь захлопнулась, отрезая нас от мира, Аня развернула Алису к себе.
— Здесь нет посторонних, маленькая. Здесь ты можешь перестать притворяться, - прошептала Аня, глядя Алисе прямо в глаза.
Алиса стояла посреди холла, чувствуя, как холодный воздух касается её влажной после поездки кожи. Аня подошла к ней сзади. Её тонкие пальцы мягко легли на плечи Алисы, утопая в каскаде черных, как вороново крыло, волос, которые тяжелым шелком стекали до самой поясницы, едва не касаясь изгиба ягодиц.
— Начнем, - прошептала Аня, - Мне уже прямо не терпится! Её дыхание обожгло ухо Алисы.
Аня медленно потянула за бретельки мятного сарафана. Ткань с тихим шорохом соскользнула вниз, обнажая спину, а затем и всё тело Алисы. Она осталась в одних леопардовых стрингах, которые дерзко контрастировали с её фарфоровой кожей.
Её грудь - аккуратные, тугие «персики» второго размера — была практически идеально симметричной. Темные, почти черные ареолы были спокойны, но стоило Ане провести кончиками пальцев по их краям, как соски мгновенно отозвались. Они начали увеличиваться в объеме, становясь твердыми и дерзкими. На самой вершине правого соска проступила крошечная, прозрачно-белая капля молока, лениво застывшая на свету.
— Посмотрите, как она ждет... — Аня обернулась к нам, продолжая медленно растирать соски Алисы между большим и указательным пальцами.
Этот жест был триггером. Под ритмичным давлением Ани «гормональный секрет» Алисы отозвался: из сосков вырвались маленькие, капельки вязко белой жидкости, и покатились на её живот. Алиса вскрикнула, её тело выгнулось, а между бедрами начала проступать влага. Её соки, изначально темно-розовые, на глазах начали густеть, приобретая глубокий бурый оттенок, стекая по тонким полоскам леопардового белья.
Мы подошли к ней одновременно, окружая её со всех сторон. Это не была суета — это был размеренный, почти торжественный ритуал. Андрей опустился на колени перед ней, аккуратно отодвигая в сторону её длинные волосы. Он не спешил, он просто любовался тем, как темнеют её выделения, становясь почти коричневыми от запредельного возбуждения.
Я встал за её спиной, положив ладони на её талию. Кожа Алисы была горячей, она мелко дрожала под моими пальцами. Я медленно притянул её к себе, чувствуя, как её попка прижимается ко мне.
Аня взяла руку Алисы и приложила её к её собственному соску. – Поиграй с ними, Алиса. Покажи нам, как ты умеешь это делать сама.
Алиса начала ритмично сжимать свои груди. При каждом нажатии соски выстреливали молоком, которое теперь смешивалось с бурыми каплями в её паху. Это зрелище было гипнотическим.
Он ласкал Алису рукой между ног… каждый миллиметр немного подняв одну ее ногу. Алиса запрокинула голову мне на плечо, её иссиня-черные волосы закрыли мою грудь. Она стонала глубоко, утробно. Я в это время поддерживал ее за бедра и целовал, пока Аня продолжала истязать её соски, доводя их до состояния багрового пламени.
Мы двигались в унисон. Это был размеренный износ, где каждое движение было направлено на то, чтобы Алиса прочувствовала каждую каплю удовольствия. Её тело было похоже на перезрелый плод: темные соки, белое молоко и черные волосы, переплетающиеся с нашими руками. Мы не просто трахали её - мы потрошили её сущность, заставляя её физиологию работать на пределе, пока холл не наполнился ароматом её темной, бурой страсти. Алиса, зажатая между нами, была похожа на натянутую струну. Её попка, плотная и гладкая, прижималась к моим бедрам, и я чувствовал, как передается жар её нутра.
Аня, не сводя глаз с её лица, продолжала направлять руку Алисы. Ее пальцы, тонкие и дрожащие, сомкнулись на собственном «персике». Под её же нажимом сосок, твердый как
Переломный уикэнд. Часть 3