Аня с холодным удовлетворением наблюдала, как Алиса пытается подняться с латекса. Её тело было в состоянии шока: увеличенные половые губы горели от перца и вакуума, соски торчали как два твердых шипа, а всё тело было покрыто липкой смесью пота и смазки.
— Одевайся, — бросила Аня, кидая ей вещи. — И не смей вытираться. Иди домой прямо так, храни в себе наш «подарок».
Алиса начала натягивать одежду, и это превратилось в изощренную пытку. Она не смогла одеть лифчик потору что ее соски отозвались нереальной болью, а как только она надела свой тонкий кашемировый свитер, она замерла перед зеркалом. Её соски, ставшие после помпы неестественно длинными и твердыми, безжалостно пронзали ткань. Они торчали так агрессивно, что скрыть это было невозможно — свитер обтягивал их, превращая в два отчетливых акцента, которые притягивали взгляд сильно оттопыривая свитер и глубокий вырез на свитере не мог скрыть ее не большой но торчащей груди, красные ареолы сосков были практически на показ...и сами соски еле прятались на краями свитера.
Но настоящая беда началась с джинсов. Тонкая ластовица трусиков просто не могла скрыть ее половых губ, просто терялась между ними...Она одела джинсы на голое тело, узкий деним лег прямо на её пылающие, распухшие формы. Когда Алиса застегнула молнию, она едва не лишилась чувств: грубый шов джинсов прошел ровно между её налитыми варениками, разделяя их и плотно прижимая к телу.Они торчали двумя откровенными буграми...
— Иди, — шепнула Марина, выталкивая её за дверь. — Посмотрим, как ты донесешь это до дома.
Анька посмотрела на камеру, которая была над телевизором, - Ну что мальчики, телочка готова к использованию весело произнесла она, думаю вы будете в восторге!
Алиса вышла из подъезда Ани, едва удерживая равновесие. Каждый шаг превращался в электрическую пытку: грубый внутренний шов джинсов, врезавшийся между её налитыми варениками, работал как живой стимулятор, а холодный воздух, проникающий под вырез свитера, заставлял её огромные соски-пики каменеть ещё сильнее. Она инстинктивно прижимала сумочку к груди, пытаясь скрыть два агрессивных бугра, выпадавших из кашемира, и шла странной, широкой походкой, потому что распухшая плоть внизу просто не давала ей свести бедра.
Мы с Костей ждали в машине прямо напротив выхода. Когда она появилась, Костя присвистнул, выпуская дым в приоткрытое окно.
— Ты посмотри на неё, — прошептал он, не отрывая взгляда от её паха. — Анька постаралась на славу! Она реально теперь как выставочный образец. Смотри, как джинсы натянулись, там же буквально всё видно!
Алиса подошла к машине, её лицо горело алым, как и её обновленные губы - вареники. Она села на заднее сиденье, и из её горла вырвался невольный стон — соприкосновение натертых, пылающих губ с кожаным сиденьем вызвало новый прилив влаги.
Мы заехали на подземный паркинг, заглушили мотор и включили тусклый свет в салоне. Тишина была вязкой, нарушаемой только тяжелым, хриплым дыханием Алисы.
— Ну что, «мамочка», показывай, во что тебя превратили наши девочки, — я повернулся к ней, перелезая на заднее сиденье. — Костя, глянь на её соски, они же сейчас свитер порвут.
Я схватил её за край свитера и рывком задрал его до самого подбородка. Алиса вскрикнула, выгибаясь. Её грудь, покрытая багровыми пятнами от вакуума, предстала перед нами. Соски-цилиндры были настолько огромными и темными, что казались приклеенными.
— Боже, — Костя протянул руку и грубо сжал один из пиков пальцами. — Они же твердые как арматура! Алиса, ты чувствуешь, как они пульсируют? Ты теперь даже в пуховике будешь выглядеть как шлюха на вызове.
Байки из щелки. Байка вторая Запахло жаренным