Молния разошлась, и мы оба замерли. Из-за того, что Алиса была без белья, её увеличенные половые губы буквально выпрыгнули из тесного плена денима. Они были настолько тяжелыми и сочными, что свисали вниз, блестя от смазки, которая уже успела пропитать внутреннюю сторону ткани.
— Мать твою! — выдохнул Костя, раздвигая её бедра шире. — Вы посмотрите на этот масштаб! Они же в два раза больше стали. Алиса, ты чувствуешь, как твоя пизда сама себя ласкает при каждом твоем вздохе?
— Посмотри, как она течет, — я провел ладонью по её мокрым бедрам. — Она же просто ходячий резервуар со смазкой. Анька со своими телками её растянули так, что туда кулак войдет.
Мы начали раздевать её полностью прямо в тесном салоне. Алиса металась по кожаному сиденью, её широкая, разработанная щель зияла, выставляя на обозрение всё, что с ней делали в спальне у Ани.
— Давай, Костя, заходи в её «вареники», а я займусь её новым ртом, — скомандовал я, вытаскивая член. — Посмотрим, насколько её губы стали мягче.
Алиса жадно обхватила мой ствол своими новыми, пухлыми губами. Ощущение было запредельным: отек создавал невероятное давление. В это время Костя вошел в её пизду членом и сразу четырьмя пальцами, имитируя тот самый «износ», о котором писала Аня.
— О-о-о, да! — Костя смеялся, глядя, как Алиса захлебывается моим членом. — Она реально бездонная! Пальцы там просто тонут. Алиса, скажи, тебе нравится, что мы обсуждаем твое потасканное тело? Тебе нравится, что твои дырки теперь никогда не закроются до конца?
— Мычим, да? — я схватил её за волосы, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты теперь наш общий тренажер. Твои соски — для наших зубов, твои огромные губы — для наших членов. Мы сейчас обкатаем тебя так, что ты до квартиры будешь ползти на четвереньках.
Мы трахали её по очереди, меняя дырки и позы в ограниченном пространстве машины. Алиса стонала, её обновленные формы хлопали по нашим бедрам, а запах секса и перцового геля в закрытом салоне стал почти невыносимым. Мы обсуждали каждую складку её тела, смакуя детали её падения. Мы оделись подошли к ее двери и вытащили голой на паркинг, Костя набросил на нее свой плащ - тонкий, бежевый тренч, который в обычные дни выглядел элегантно, но сейчас стал инструментом её окончательного унижения.
— Опошли, — скомандовал я, наблюдая, как она пытается дрожащими руками попасть в рукава. — Никаких джинсов. Никакого белья. Только плащ на твоё голое, распухшее тело.
Алиса замерла, её огромные алые губы задрожали. — Но... там же люди... в подъезде камеры... — Вот именно, — ухмыльнулся Костя, затягивая пояс на её талии так туго, чтобы полы плаща едва сходились на её груди. — Ты пойдешь и будешь чувствовать, как твои налитые вареники трутся о подкладку при каждом шаге. И не дай бог ты его распахнешь раньше времени.
Мы вышли из машины. Алиса шла впереди, и это было зрелище не для слабонервных. Из-за того, что на ней не было ничего, кроме плаща, её походка стала еще более вызывающей. Тонкая ткань тренча не могла скрыть рельеф: её соски-пики отчетливо протыкали материал, создавая два острых бугорка прямо на уровне груди.
— Шире шаг, шлюшка! — шепнул я ей в спину, когда мы подошли к лифту.
В холле первого этажа стоял консьерж. Алиса судорожно сжала полы плаща на груди, но от этого ткань еще сильнее натянулась на её бедрах, подчеркивая ту самую аномальную припухлость между ног.
Из подруги в любимую