губами. Я обмякаю, мягкое тело прижимается к нему — точно так же, как это делала бы мама. Трусь мягким животом о твёрдость его члена. Не в силах контролировать себя, трусь животом о его член снова и снова — от силы желания почувствовать его внутри, там, где ему место.
Папины большие руки начинают гладить вверх-вниз по моей мягкой округлой попке. Каким-то образом я знаю — он смотрит в зеркало на линию моих трусиков. Точно так же, как мама говорила мне, стоя перед зеркалом в своих сексуальных розовых трусиках, её воспоминания показывают, как сильно папу возбуждает такая простая вещь, как линия трусиков. Никогда не пойму мужчин, думаю я.
О Боже! Теперь, когда я стала мамой, я действительно не понимаю, почему линия трусиков так действует на мужчину — но я счастлива потакать этому маленькому фетишу отца, точно так же, как это делала мама. Это всегда приводило к потрясающему сексу — и, надеюсь, сегодня будет не иначе.
Мягкий вздох удовольствия срывается с моих мягких губ, пока отец продолжает гладить ладонью изгиб моей округлой попки, время от времени нежно сжимая её.
— Всё в порядке, милая? — спрашивает папа.
— О да, дорогой. Всё идеально, — отвечаю я, мой мягкий сексуальный голос сочится желанием. — Сегодня был замечательный день. Я очень счастлива.
— Давай посмотрим, смогу ли я сделать тебя ещё счастливее, — хрипло говорит папа, расстёгивая пуговицу моего пиджака. Через мгновение мамин пиджак соскальзывает с моих узких плеч, обнажая лифчик. Я аккуратно вешаю пиджак на стул, чтобы не помялся. Будучи Брэдом, я бы просто бросила его на пол.
Папа нежно целует меня в гладкие мягкие щёки, в тонкую шею, затем в мягкие верхушки округлой груди. Я ахаю с каждым поцелуем — внутри мягкого округлого живота что-то натягивается. Киска тёплая и влажная от возбуждения. Пока папа продолжает целовать вздутие груди над чашечками маминого лифчика, чувствую, как он тянется мне за спину. Его большие толстые пальцы с трудом ловят маленький язычок молнии. Наконец я слышу звук молнии — папа медленно тянет её вниз. Чувствую, как шорты ослабевают на бёдрах, больше не обтягивают киску. Папа стягивает их через широкие женственные бёдра и мягкую округлую попку — шорты скользят по гладким стройным ногам и падают на пол.
Быстро выхожу из туфель, оставляя мамины шорты и высокие каблуки грудой на полу спальни. Дыхание учащается по мере нарастания желания, большая мягкая грудь тяжело вздымается в мамином кружевном розовом лифчике. Тянусь вниз, зацепляю тонкими пальцами резинку маминых колготок. Не обращая внимания на возможные повреждения, быстро стягиваю их через широкие бёдра и округлую попку, спуская по гладким безволосым ногам максимально быстро. Через несколько секунд стою перед отцом только в мамином сексуальном лифчике и трусиках.
Отец осматривает меня, словно ищет какой-то признак. Его взгляд задерживается на плоской гладкости там, где сходятся ноги, на тёмном пятне на маминых трусиках от моего сильного возбуждения. Взгляд поднимается по изгибу широких бёдер, мимо вздутия мягкого живота, к большой груди. Он смотрит на мою мягкую грудь, соски и ареолы — словно видит их впервые. Дрожу, когда папа нежно проводит пальцами по моему декольте, лаская мягкие бока большой груди, покоящейся в мамином кружевном розовом лифчике.
— Видишь что-нибудь, что тебе нравится, моряк? — игриво спрашиваю я, маленькая улыбка на лице. Его взгляд перемещается на моё лицо — рассматривает маленькие морщинки в уголках глаз, форму маленького вздёрнутого носа, круглые щёки, полные мягкие губы, тонкую шею. Дрожу от желания, когда отец нежно проводит большой рукой по моим густым мягким каштаново-рыжим волосам
Месть Марины