помолвочное и обручальное кольца с тонкого безымянного пальца, осторожно кладу их на столешницу — чтобы не упали в раковину или на пол. Знаю, что надену их обратно после душа, но чёрт возьми — я только что их наконец получила. Совсем не хотелось снимать их так скоро, но пришлось.
Смотрю в зеркало, осматриваю лицо — лицо моей 48-летней матери. Достаю несколько салфеток для снятия макияжа из сумки, быстро убираю весь макияж, который нанесла раньше. Убедившись, что ничего не пропустила, просовываю тонкую руку в душевую кабину, регулирую воду до комфортной температуры. Беру мамин ароматный шампунь, гель для душа (естественно, только для женщин) и, захожу в душевую кабину, закрываю дверь за собой.
Ставлю мамин шампунь, гель на полочку в душе — которую я предусмотрительно добавил вчера (интересно, почему?). Затем становлюсь под мягкую струю тёплой воды. Обожаю ощущение, как вода бьёт по мягкой груди, как она стекает по мягкому животу и течёт вниз между ног по губам киски. Погружённая в ощущения, вздрагиваю, когда слышу, как открывается дверца душа. Оглядываюсь через плечо — папа заходит в душевую, как и обещал. Поворачиваюсь обратно вперёд и тянусь за маминым гелем для душа.
Чувствую, как отец подходит близко сзади, его тёплое дыхание на моей тонкой шее — он забирает бутылку геля из моих внезапно дрожащих рук.
— Позволь мне помочь тебе с этим, милая, — тихо шепчет он мне на ухо, заставляя дрожать.
Выдавливая немного геля на губку, папа начинает нежно тереть ею мои маленькие плечи, вниз по изгибу спины, затем по мягким ягодицам. Дыхание перехватывает, когда он просовывает руки вперёд, медленно смывая свою сперму с моего мягкого живота.
Папа нежно поворачивает меня лицом к себе, затем опускается на колени. Поднимает мою крошечную левую стопу и начинает мыть её.
— У тебя такие изящные ножки, — тихо шепчет папа, — точь-в-точь как у твоей мамы.
Ставит мою маленькую стопу на своё мускулистое бедро, проводит губкой вверх-вниз по ноге — от тонкой щиколотки до верха толстых бёдер. Дрожу, когда папа проводит ею по мягкой гладкой коже внутренней стороны бедра, затем вниз по мягко изогнутой икре, украденной у мамы, пока снова не достигает моей крошечной стопы. Папа ставит мою стопу обратно на пол и поднимает другую. Медленно повторяет все действия на второй ноге. Мои руки покрываются мурашками от ощущения, как люфа скользит по гладкой мягкой коже стройных ног.
Без просьбы он выдавливает немного геля на большую ладонь и начинает очищать мои лобковые волосы — пока их мягкие завитки снова не расправляются, больше не склеенные спермой, которой он обрызгал меня раньше.
Задыхаясь, слышу, как мамин голос тихо произносит:
— Я же сказала — никаких шалостей, мистер, — и думаю: почему нет? Что плохого в шалостях? Особенно сейчас! Но отец слишком хорошо знает свою жену.
Мои соски набухли, стали длиннее и твёрже от возбуждения — торчат на вершинах маминой мягкой груди как дорожный знак «Сюда за хорошим времяпрепровождением!». Папа знает — его жена Кэтрин не может устоять перед его ухаживаниями. Папа начинает нежно тереть мою киску — киску своей жены, мамину киску. Я дрожу, затем поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к широкой груди отца, запрокидываю лицо через плечо для поцелуя — охотно отдаюсь желаниям маминого тела… моего тела. Именно ради этого момента — этой добровольной сдачи своего тела папе — я мечтала все эти годы.
Папин толстый палец скользит между мягкими складками моей киски, затем медленно массирует клитор, который я украла у мамы. Я начинаю задыхаться — всё быстрее и быстрее, бёдра начинают дёргаться, пытаясь втянуть
Разврат по соседству. Часть 1.