Она заинтересовалась. Подошла ближе. Осмотрела внимательно.
— Он здоров?
— Полностью. Анализы свежие, — вмешался начальник лагеря. — Единственный в таком состоянии, за которого мы ручаемся.
— Мы ещё посмотрим в других лагерях, — сказала она.
— База закрывается через час, — спокойно ответил он. — Если уедете — оформить его уже не получится.
Пауза.
— Ладно. Берём. Сколько?
— Двадцать тысяч.
Торговались долго. Остановились на шестнадцати.
Я стоял на коленях и слушал, как меня продают.
Это было унизительно. Но это был мой способ выжить. Убежать от смерти.
И в тот момент я был уверен: я вытянул счастливый билет.
Дальше всё закрутилось стремительно.
Мне выдали мыло и шампунь и отвели в душевую.
— Десять минут, — коротко сказал Серёга. — Не больше.
Пока меня «оформляли», я стоял под горячей водой и впервые за долгое время чувствовал себя... человеком. Смывал грязь, запах лагеря, месяцы страха и ожидания. Казалось, будто вместе с водой с меня стекает прошлая жизнь.
Когда я вышел, на мне всё ещё не было одежды. Только резиновые тапки.
Серёга провёл меня в комнату. Там уже ждали Саша и её мать.
— Ну вот, — удовлетворённо заметила женщина. — Так ты выглядишь куда лучше. Согласна, Саш?
— Конечно, — улыбнулась та. — Только... как мы его повезём?
— С одеждой у нас туго, — сухо ответил Серёга. — Выдать ничего не можем.
— Прежде чем вы уедете — подписи. Контракт. Ваши, его и моя, как представителя лагеря.
Я подписал. Не читая. Мне было всё равно — я уже понимал, что этот документ не про равенство.
Серёга застегнул на моей шее ошейник. На первый взгляд — обычный. Затем протянул пульт женщине.
— Электронный. Когда приедете на место, позвоните по номеру в контракте — произойдёт калибровка территории. Вы задаёте границы. За их пределами — разряд, близкий к потере сознания. Отключить невозможно. Контроль идёт также с военной базы.
Он говорил спокойно, почти буднично.
— Пульт — для дисциплины. Ошейники остались только розовые. Женщин в плену было меньше — их разобрали быстро.
— Розовый? — Саша усмехнулась и посмотрела на меня. — Даже символично.
— Мне подходит, — ответил я слишком быстро.
Мы вышли из лагеря. Мартовский воздух был холодным, но после душа он казался почти освежающим.
— Спасибо вам... — не выдержал я. — Вы спасли мне жизнь.
Женщина остановилась и посмотрела на меня внимательно.
— Не спеши радоваться. Мы купили тебя как раба. Не как друга моей дочери. Мы заплатили большие деньги. И, поверь, нынешние суммы — это не довоенные цифры.
Она говорила ровно, без злобы.
— Возможно, смерть была бы проще - уточнила она.
Саша рядом сияла — будто получила новую игрушку. Слова матери её не задели.
Машина оказалась новым «Мерседесом». Чистым, ухоженным, будто война проходила где-то очень далеко. В багажнике — аккуратно сложеная спортивная сумка.
Женщина открыла спортивную сумку. Сразу стало понятно — это её вещи. Аккуратно сложенные, дорогие, пахнущие чем-то свежим, с лёгким оттенком парфюма и спортзала. Не резким, а чистым — запах ухоженного тела и привычки заботиться о себе.
— Это мои, — сказала она буднично. — С утра была в зале. День ног, не кардио. Так что считай, тебе повезло.
Она достала лосины — розовые, плотные, явно недешёвые. Ткань тянулась, была гладкой и прохладной на ощупь. Я взял их не сразу. Руки дрогнули — не от холода, а от осознания происходящего.
— Надевай, — добавила она спокойно. — После тебя я их всё равно не надену.
Мечты сбываются.