Я была не единственной, кто заметил сходство некоторых изменённых с мифическими расами. Из-за этого люди уже начали называть таких, как она, эльфами, а моего соседа мистера Аткинса — гномом. Но сходство не ограничивалось внешностью; почти все типы изменённых получили прозвища… многие из них отсылали к мифологии. Крупных мускулистых с серой кожей называли «серыми» или «орками».
Сегодня утром я нашла в интернете сайт, где был перечень типов изменённых, идентифицированных на данный момент, и прозвища, которые им дали. Там были не только эльфы и гномы, но и гоблины, тролли, снежные люди и даже русалки. Были перечислены и другие типы, но того, в кого превратилась я, я пока не нашла.
— Ты как? — мама посмотрела на меня с беспокойством.
— Да, — кивнула я, слабо улыбнувшись. — Пока держусь.
Конечно, мама имела в виду мою проблему с возбуждением — я знала, что она рассказала отцу прошлой ночью. После этого он избегал меня ещё больше, словно боялся заразиться. Хотя, может, доля правды в этом была. Прошлой ночью, пока я играла с Монстром перед сном, я слышала, как родители занимались сексом в своей спальне. Меня это злило: это у меня неконтролируемая похоть, а это они трахаются.
Я заёрзала на месте, всё ещё чувствуя сильное возбуждение, несмотря на то, что уже провела некоторое время с Монстром этим утром. Эта похоть с каждым днём всё сильнее мешала думать о чём-либо, кроме секса. Мне требовалось усилие, чтобы сохранять концентрацию из-за этой невыносимой фрустрации.
— Нам пора, — напомнила мама. — У тебя приём через полчаса…
Я понятия не имела, как родителям удалось записать меня к врачу, когда все больницы и клиники забиты изменёнными, желающими обследоваться… но каким-то образом у них получилось. Обычно я ненавидела ходить к врачу по любому поводу, но сейчас я даже радовалась. Я не тешила себя иллюзией, что доктор сможет вернуть меня в нормальное состояние, но, может быть, он хотя бы что-то сделает с моим вечным возбуждением.
Доктору Андерсу было под пятьдесят, тёмно-каштановые волосы начинали седеть. Это был не мой обычный врач, но единственный, к кому родители смогли записаться. После встречи в его кабинете мой энтузиазм поутих. Он поздоровался, уставившись на мою грудь, и продолжал пускать слюни на меня на протяжении всего приёма, почти не пытаясь это скрывать.
— Можете звать меня Дэйв, — сказал доктор Андерс, когда мы остались вдвоём в смотровой с закрытой дверью. Я посмотрела на него скептически — подозревая, что не всем своим пациентам он предлагает обращаться по имени, это было как-то непрофессионально. — Прежде чем я начну осмотр, мне нужно знать что-то ещё? Ваша мама сказала, что после изменения у вас появились необычные симптомы.
— Да, — неловко призналась я, не в силах взглянуть на него, описывая своё непрекращающееся возбуждение. Это было полным унижением — говорить такое постороннему мужчине, но я сказала себе: он врач, и он не сможет помочь, если не узнает о проблеме. — И это не проходит, — слёзы разочарования выступили у меня на глазах. — Я с ума схожу…
— Вы… мастурбируете? — осторожно спросил он. Я неохотно кивнула.
— Постоянно, — тихо ответила я. — Помогает, но не полностью.
— Что ж, давайте-ка я вас осмотрю, — сказал доктор Андерс. Он начал измерять давление и продолжил: — Знаете, за последние пару дней я осмотрел десятки изменённых, но таких, как вы, ещё не видел. По сути, вы первый, кто сменил пол, о ком я слышал.
— О, какая честь, — саркастически ответила я. — Чувствую себя
Элеонора и Сара...