Меня слегка удивило, что большинство школ снова открылись, закрытыми они были всего один день из-за изменений. Но правительство призывало людей продолжать жить своей жизнью, указывая, что большинство не изменилось. Те, кто изменился, могут брать больничный индивидуально, но нет причин держать дома всех остальных.
К несчастью для меня, родители решили, что я должна пойти в школу. Отец был упрям и пытался делать вид, что всё нормально, словно, заставляя меня вести себя как обычно, он мог вернуть всё назад. Видимо, правительство придерживалось той же философии. Я подозревала, что мама просто хотела вытащить меня из дома и, возможно, даже считала, что школа отвлечёт меня от проблем.
Единственное, что было хорошего в это утро, — мама подвезла меня до школы, а не заставила ехать на автобусе. Наверное, боялась, что я «случайно» опоздаю на автобус, и не хотела рисковать. Чёрт, как же она меня знает.
Как только я вошла в школу, сразу ощутила на себе внимание. Точно такое же, как вчера, когда мы с мамой выбирали одежду. Множество любопытных взглядов — фиолетовые волосы сразу выдавали во мне изменённую, и большинство, вероятно, никогда не видели таких, как я. Потом взгляды парней — откровенное влечение. Эти взгляды смущали меня, но я понимала, почему они пялятся, и сама бы пялилась, будь я на их месте. Но хуже всего были девушки: кто с завистью, кто с откровенной враждебностью.
Однако, несмотря на всё это внимание, я ещё острее осознавала своё тело и свои потребности. Я была чертовски возбуждена и с трудом могла сосредоточиться на чём-либо ещё надолго. Я даже взяла с собой Монстра в рюкзаке — вдруг удастся улучить момент и снять напряжение позже. Чувство стыда при использовании Монстра почти полностью сгорело под натиском гормонов и удовольствия, которое он мне дарил.
Я тряхнула головой, пытаясь сохранять концентрацию, и направилась к своему шкафчику за учебниками. Замерла, оглядывая коридор: мимо проходили другие изменённые. Я встретилась взглядом с парнем — низким, худым, лысым, с тёмно-зелёной кожей и большими заострёнными ушами. Я узнала тип изменённых, которых называли гоблинами. Я не могла прочесть выражение его лица, но он быстро отвернулся и поспешил прочь.
— Чёрт, — пробормотала я, гадая, каково это — превратиться в низкорослого лысого зелёного мужика. Я не знала, то ли пожалеть его, то ли завидовать: он хотя бы остался парнем и без этой проклятой нимфомании.
— Эй, Дэнни, — раздался голос Кайла за спиной, и я чуть не подпрыгнула. — Это ведь ты? Я тут больше никого похожего на тебя не видел…
— Да, это я, — вздохнула я.
Кайл кивнул, оглянулся, убеждаясь, что рядом никого нет, и тихо сказал:
— Я лазил в интернете и, кажется, понял, кто ты. Ты — нимфа.
— Знаю, — поморщилась я.
Кайл уставился на меня, расширив глаза — очевидно, он слышал о проблеме нимфомании у нимф.
— Чёрт, тебе повезло, что ты не полная нимфоманка. — Я просто гневно посмотрела на Кайла. Он сглотнул. — Твою мать… Ты ведь нимфоманка, да?
— Пошёл ты, — огрызнулась я. — Не твоё собачье дело.
Но Кайл не понял намёка и продолжал допытываться:
— Ну серьёзно, каково это?
Я демонстративно проигнорировала Кайла и направилась к первому уроку. Он шёл за мной и задавал ещё больше вопросов. Когда мы дошли до класса, я не выдержала:
— Это та ещё заноза в заднице, и я не собираюсь это обсуждать… тем более в школе.
— Ладно, — Кайл закатил глаза. Он явно понятия не имел, через что я прохожу, и просвещать его я сейчас точно не собиралась. Первый
Кошмар