Сабина достала мобильный и сделала короткий звонок. Меньше чем через минуту дверь открылась, и Макс ввёл Мишель. Те из нас, кто встречал Мишель раньше, немедленно бросились к ней. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: с ней не всё в порядке. Её глаза выглядели пустыми и растерянными. Яркая молодая женщина, которую я встречала раньше, исчезла.
— Я тебя знаю? — спросила Мишель Кэти, глядя на неё пустым взглядом. Потом посмотрела на меня и нахмурилась, неуверенно произнеся: — Кажется, я знаю тебя…
— Я Дэни, — напомнила я, чувствуя, как сердце разрывается от того, что с ней сделали. — Я твоя подруга.
Кэти и Дженна снова представились ей, и я видела, что они тоже потрясены её состоянием. Мишель, очевидно, узнавала Сабину и Аню, хотя я не знала, помнит ли она их с прошлого или просто потому, что они обе заботились о ней. Остальные, кто никогда не встречал Мишель, подошли и представились сами.
Разговаривать с Мишель было трудно — не только потому, что она почти не помнила нас или помнила очень смутно. Её состояние было ясным предупреждением: то же самое может случиться с каждой из нас, если мы не будем получать сперму, которую так отчаянно жаждем.
Мишель выглядела слегка подавленной от того, что вокруг неё столько людей, но наше дружелюбие и феромоны сделали своё дело — вскоре она уже была совершенно счастлива и спокойна. Она обнимала каждую из нас по очереди, утешая нас не меньше, чем мы пытались утешить её.
— Теперь я знаю вас, — уверенно заявила Мишель. — Вы мои сёстры.
— Да, — мягко улыбнулась Кэти. — И не смей нас снова забывать.
Когда мы все снова расселись, Мишель присоединилась к нам, хотя я сомневалась, понимает ли она, что происходит. Похоже, ей было просто приятно проводить с нами время — меня это устраивало.
— Не могу поверить, что собственная семья превратила её в дурочку, — прошептала мне Кэти, бросая на Мишель печальный взгляд. — Бедная девочка.
— То, что случилось с Мишель, — не единичный случай, — сказала Сабина. — Большинство из нас сталкивались с трудностями из-за того, что мы нимфы. Кто-то потерял работу. Кто-то потерял семью. А кого-то избивали и насиловали. — Несколько пар глаз уставились на меня.
— О боже, — прошептала Джессика.
— К сожалению, — нахмурилась Аня, — закон не приспособлен для таких явлений, как изменение, или для тех, кто изменился. — Она взглянула на меня. — Законы об изнасиловании несовершеннолетних и развращении малолетних не учитывают, что ты нимфа. И нет законов, защищающих от дискриминации по признаку изменённости.
— Верно, — с глубоким недовольством сказала Лена.
— Это точно не защитило Мишель, — с холодной яростью, которую мы все разделяли, добавила Дженна.
— Мы рассматриваем возможность судебного иска против её семьи, — горько выплюнула Аня. — Только какой теперь в этом смысл.
— Нас, нимф, желает почти каждый мужчина на планете, — мрачно заметила Сабина. — Наши собственные потребности и желания делают нас особенно уязвимыми. Сами по себе мы рискуем оказаться секс-рабынями или дешёвыми шлюхами, работающими на сутенёра… что почти одно и то же. А кроме того, в наших телах скрыт потенциальный ключ к излечению большинства болезней. Те, кому мы нужны не ради секса, скорее всего, будут охотиться за нами ради этого. Я легко представляю, как исследователи, фармацевтические компании и даже просто больные и отчаявшиеся люди похищают нас с улицы, чтобы понять, как мы устроены.
— И всё, что им нужно, — проворчать Дженна, — это не давать
Летний день на пляже в роли шлюхи.