подставляя круп утреннему солнцу. Хвост автоматически поднялся, открывая всё: набухшие половые губы, блестящие от постоянной смазки, слегка приоткрытый вход, который уже давно не возвращался к «человеческим» размерам. Влагалище было перестроено так глубоко и широко, что могло принять Абрека почти без предварительной подготовки — и всё равно каждый раз растягивалось до предела, до сладкой, рвущей грани боли.
Маркус вышел из конюшни босиком, в одних чёрных джинсах, грудь обнажена, на поясе — привычная связка ключей, плеть и длинный кожаный повод.
— Доброе утро, моя большая девочка, — голос низкий, с хрипотцой.
Лорас тихо заржала в ответ — уже не имитация, а настоящий звук, отработанный годами. Подняла голову, тряхнула гривой.
Он подошёл сзади, опустился на одно колено. Пальцы сразу нашли её клитор — большой, горячий, скользкий. Лорас дёрнулась, задние ноги разъехались шире.
— Уже течёшь с утра... — Маркус ввёл два пальца, затем три, затем почти всю ладонь — она давно принимала его руку почти без сопротивления. — Сегодня Абрек был неспокоен всю ночь. Чуял тебя даже сквозь стену. Думаю, он хочет покрыть свою кобылу прямо на росе.
Лорас всхрапнула громче, выгнула спину ещё сильнее, подставляя себя.
Маркус не торопился. Он медленно трахал её рукой, растягивая, массируя внутренние стенки, пока она не начала мелко дрожать всем телом. Тогда он вытащил руку — вся ладонь блестела — и провёл мокрыми пальцами по её губам. Лорас жадно облизала их языком, как настоящая кобыла, которой дали лизнуть соль.
— Хорошая девочка.
Он встал, подошёл к загону.
Абрек уже ждал у изгороди — огромный, вороной, мускулы перекатывались под шкурой, член уже наполовину опущен из ножен, тяжёлый, покачивающийся. Когда Маркус открыл ворота, жеребец вышел медленно, царственно. Подошёл прямо к Лорас.
Она задрожала всем телом.
Абрек опустил голову, понюхал её шею, затем круп, затем между задних ног. Длинный язык прошёлся по её половым губам — один раз, второй, собирая вкус. Лорас зажмурилась, тихо захрипела, подалась назад.
Маркус взял Абрека под уздцы, подвёл ближе.
— Давай, девочка... покажи, как ты умеешь принимать своего жеребца.
Лорас расставила задние ноги шире, опустила переднюю часть тела почти до земли, прогнула поясницу в экстремальную дугу подачи. Хвост задрался вертикально вверх.
Абрек встал на дыбы — передние ноги опустились по обе стороны от её плеч. Маркус одной рукой направлял огромный член, другой придерживал Лорас за бедро.
Головка — размером с кулак — упёрлась в вход.
Лорас выдохнула длинно, протяжно.
Толчок.
Она вскрикнула — не от боли, а от переполняющего ощущения «наконец-то». Он входил медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая её до невозможности. Стенки влагалища обхватывали его, пульсировали, сжимались. Когда он вошёл почти полностью, Лорас кончила первый раз — резко, коротко, с судорогой всего тела, из горла вырвался почти лошадиный крик.
Абрек начал двигаться.
Сначала медленно, пробуя. Потом быстрее. Тяжёлые толчки, от которых её грудь билась о землю, грива разметалась, копыта заскребли по траве. Каждый раз, когда он входил до упора, она чувствовала, как матка приподнимается, как всё внутри смещается, подстраиваясь под него.
Маркус стоял рядом, одной рукой гладил её по спине, другой — ласкал набухший клитор.
— Кончай, Лорас... кончай на жеребце... покажи, какая ты настоящая кобылица...
Она кончала раз за разом — длинные, волнообразные оргазмы, от которых темнело в глазах. Абрек фыркал, храпел, ускорялся. Наконец он замер, глубоко внутри, и начал изливаться — горячие, обильные струи заполняли её, вытекали по внутренней стороне бёдер, капали на траву.
Лорас дрожала под ним, принимая всё до последней капли.
Когда Абрек сошёл с неё, она ещё долго стояла в той же позе — круп поднят, ноги расставлены, из влагалища медленно вытекала белая густая сперма жеребца.
В королевстве