Категории: Измена | Свингеры
Добавлен: 17.02.2026 в 05:29
ему предстояло жить с этим знанием. И с вопросом: что страшнее – измена тела или измена мысли, выложенная вот так, в подробностях, с кровью и похотью? Ответа у него не было. Была только эта ночь, её тело в его объятиях и отголоски её грубых, влажных фантазий, которые теперь навсегда будут жить и в его голове.
Маша, истощённая слезами и этой чудовищной исповедью, обрубленной по живому, быстро провалилась в сон. Её дыхание выровнялось, тело обмякло, полностью отдавшись его опеке. Она выглядела хрупкой, беззащитной, той самой Машей, которую он знал и любил. Но теперь Костя знал, что под этой хрупкостью бушует буря образов, которые не укладывались в его голове.
Он лежал, не в силах сомкнуть глаз. Тьма за окном казалась менее чёрной, чем тьма, поселившаяся у него в груди. И в этой темноте начали проступать картины.
Сначала это был просто тот, первый мужчина. Седые виски, умные глаза. Маша целует его у подъезда. Жадно, как она и говорила. Её руки запускаются в его волосы, а он прижимает её к стене, его ладони грубо шарят по её телу, сжимают грудь, щиплют соски через ткань. Она стонет в его рот, её бедра трутся о его, чувствуя твердость его члена через брюки.
Но разум, раз уж начал работать в этом направлении, не остановился. Картина множилась, ветвилась, становилась чудовищной. Если она хотела всего этого с одним... то почему бы не с другим? Не с третьим? Почему не с толпой, как в её грязных фантазиях, которые она вывалила на него?
В темноте за его закрытыми веками разворачивался немой, отвратительный фильм.
Вот она в каком-то баре, как тогда. Но не с тем. С другим. Молодым, наглым. Он что-то шепчет ей на ухо, и она хихикает, откидывая голову, обнажая шею. Она обнимает его за талию, их языки сплетаются прямо за стойкой. Его рука скользит под её юбку, пальцы проникают в трусики, в её мокрую щель, и она тихо постанывает, не заботясь о том, что вокруг люди.
Картинка перескакивала, как плохо смонтированный клип, становясь грязнее, грубее.
Теперь она на коленях. Не в уютной спальне. В грязном туалете какого-то клуба. Перед ней стоит незнакомец в расстёгнутых джинсах. Она смотрит наверх, её губы влажные, и берёт его член в рот. Сначала неумело, как описывала, потом — с тем самым мастерством, которому она, по её словам, «хотела научиться». Она сосёт жадно, заглатывая глубоко, давясь, слюни текут по подбородку, капают на пол. Он хватает её за волосы, трахает рот, как дырку, и кончает, заливая её горло спермой, а она глотает, облизывая губы, как будто это самый вкусный десерт.
Костя почувствовал, как его собственное тело, предательски, отозвалось на эту мерзость. Возбуждение, острое и грязное, ударило в пах. Его член начал твердеть, пульсировать под одеялом. Он попытался отогнать образы, но они накатывали с новой силой, вульгарнее, агрессивнее.
Она где-то в чужой квартире. Стоит, прислонившись к стене. Перед ней – уже не один. Два силуэта. Её руки тянутся, чтобы расстегнуть чьи-то ремни. Она снимает с себя платье. Оно падает на пол. Она остаётся в одном белье, а потом и без него. Чужие руки хватают её за грудь, за ягодицы, щиплют, шлёпают. Один впивается в её соски ртом, сосёт их грубо, покусывая, пока она не визжит. Другой опускается на колени, раздвигает её ноги и впивается языком в её киску, лижет жадно, сосёт клитор, вставляет пальцы в её мокрую дыру, трахает ими, пока она не течет по его руке.
Его дыхание стало прерывистым, тяжелым. Он видел это с пугающей чёткостью. Её
Мастера вызывали?