созданные для поцелуев, в сантиметре от лица. Только собрался коснуться — и вдруг она лопнула, рассыпавшись ослепительной вспышкой звёзд. Звёзды закружились, гасли, превращались в туман — тот самый горячий розовый, что только что покрывал ногти блондинки. Туман завертелся быстрее, быстрее, набирая бешеную скорость. Сжался в плотный вихрь, пока не превратился в яркую розовую точку, мечущуюся вокруг головы. Глаза закружились, пытаясь уследить. Внезапно точка ворвалась прямо в череп.
Нос, рот, уши, глаза обожгло шипением — будто газировка попала не в то горло. Привкус — сладкий, клубничный в сахаре. Покалывание прокатилось по всему телу, шипение распространялось внутри, заполняя бабочками. Вдруг стало нечем дышать. Зрение помутнело, потемнело, ослеп. Пол исчез, и падение началось… падение… падение…
Проснулся.
Собрал силы пойти в школу. Проснулся рано — успел принять душ (синяки и царапины заживали), причесаться (всё равно пора стричься), одеться (одежда висела свободнее — похудел). Машина разбита — пришлось ехать на автобусе. Сел рядом с Чарли, старался делать вид, что взгляды и шёпот за спиной — обычное дело. Но с каждым часом становилось тяжелее.
Чарли молодец — стоял горой, сверлил взглядом любого, кто слишком долго пялился. Даже Майкл Коллинз не полез, хотя плюнул на землю, когда проходили мимо во дворе. Но слухи расползались — стал главной темой разговоров во всех школьных компаниях.
После обеда — география. Сосредоточиться не получалось. В голове туман, желудок выворачивало. То ли стресс, то ли школьная еда, которую выдал буфет.
Мистер Хьюз почти не обращал внимания — пока не зазвучал голос по громкой связи:
— Александра Уильямса просят немедленно явиться в кабинет директора Холмса.
Класс загудел: «о-о-о», «влип», но собрал вещи и вышел, игнорируя.
В приёмной сидел перед мисс Кэрол — классическая секретарша: макияж, очки в роговой оправе, волосы в тугой пучок, юбка-карандаш. Пилила длинные ногти, когда дверь кабинета приоткрылась.
— Мистер Уильямс, проходите, — сказал директор Холмс.
Вошёл. Директор закрыл дверь. Те же двое полицейских, что приходили домой два дня назад, уже сидели перед большим деревянным столом.
— Здравствуйте, Александр, — поздоровался мужчина. Имени не вспомнил.
— Присаживайтесь, — пригласил Холмс, садясь за стол. Высокий, строгий, с усами.
Сел, нервно потирая больное плечо.
— Офицеры продолжили расследование аварии.
— Наши эксперты обнаружили кое-что интересное, — продолжил полицейский-мужчина и достал пакет с обрывком троса. — Похоже, трос тормоза перерезан. Остановить машину возможности не было.
Облегчение хлынуло волной. Не виноват в смерти Тиган!
Но тревога осталась.
— Но я только что получил машину…
— Именно. Мы опросили механика, проверявшего автомобиль для ваших родителей. Трос заменили недавно. Должен был служить годами, а не дни.
— Так как же он порвался? — спросил директор с чуть излишним любопытством.
— Порвался или перерезан? — уточнила женщина-полицейский. — Вопрос неприятный, понимаем, но возможно ли, что кому-то очень хотелось вам навредить?
Подумал секунду — и вспомнил.
— Вечером перед тем, как уехал из школы, несколько футболистов подкараулили у машины. Не знаю, сколько ждали.
— И вы считаете, у них мог быть мотив перерезать трос? — спросил мужчина.
— Думаю, да.
Майкл и компания всегда его ненавидели, но перерезать тормозной трос — это уже преступление, попытка устроить аварию.
— Тогда нужны их имена, мистер Уильямс, — сказала женщина, протягивая лист и ручку.
Той ночью сидел на кровати, пытаясь играть в видеоигру одной рукой. Желудок сводило, кожа покрылась липким потом — похоже, температура. Стресс или отравление — теперь склонялся к первому. Мысли неслись: а вдруг правда Майкл с дружками? Время было, мотив тоже, но всё равно казалось натянутым. Представил, как Майкл сразу после уроков пробирается на парковку с компанией, с инструментом в руках, забирается под машину своими огромными ручищами…
Соскд Кирилл