делал, — сказала Софи, игнорируя наши шокированные вздохи. — Он не перерезал тормозные шланги на машине Алисы. Это сделал Чарли Фишер.
Мы все посмотрели в центр зала, где стояли ученики. Чарли наверняка был где-то там, хотя я его не видела.
— Понятно, — сказал Рейнольдс. — Тогда мы выпустим мистера Коллинза как можно скорее и заменим его на мистера Фишера.
— Мисс Фишер, — поправила Софи.
— Простите?
— Я не вернула его полностью обратно, — объяснила Софи. — Вот она.
Я посмотрела туда, куда она указывала. Рядом с краем круга стояла симпатичная, очень грудастая блондинка, которую я сначала не узнала. Но чем дольше смотрела, тем яснее понимала — это и есть мой бывший друг.
Рейнольдс снова вздохнул.
— Вы действительно быстро освоили эту штуку, да? — сказал он, имея в виду идол в руке Софи.
Она просто лучезарно улыбнулась ему в ответ.
Прошло ещё какое-то время, но в конце концов бал свернули. После того, как всем подкорректировали память — якобы была жалоба на шум или что-то в этом роде.
Я позвонила папе, и он забрал нас с Софи. Мы попрощались с остальными девчонками, пообещав скоро увидеться. Несмотря на то что воспоминания о вечере были мутными, я чувствовала себя выжатой как лимон, и Софи, похоже, тоже. Мы молча прижались друг к другу на заднем сиденье. Просто тепло её тела и ровное дыхание у моей шеи убаюкали меня в лёгкий сон. Я проснулась только когда мы заехали на нашу подъездную дорожку.
— Я так сильно тебя люблю, — сказала я Софи, когда мы обнимались на прощание. — Не могу передать, как я благодарна и как рада, что этот кошмар с проклятием наконец закончился.
— Я прошла бы через всё это сто раз, лишь бы быть с тобой вот так, — ответила Софи. — Я люблю тебя, Алиса.
Я улыбнулась, услышав своё новое имя. Наклонилась и мы снова поцеловались — нежно и сладко.
Я буквально взлетела по лестнице в свою комнату. Она была девчачьей, но не до абсурда. Одна стена покрашена в светлый пастельно-розовый, остальные — белые. На одной — постер уютной фермерской видеоигры в рамке. На другой — инди-рок-группа. Книжный шкаф стоял на том же месте, что и когда я была мальчиком, — полки забиты романами и несколькими учебниками. Туалетный столик с умеренным количеством косметики. Письменный стол вернулся — готов к учёбе, писанине или рисованию. Рядом — доска с фотографиями: я и мои подруги-чирлидерши в школе, на вечеринках, на концертах, на пляже. Просто счастливые, весёлые девчонки. Особенно зацепила та, где мы с Софи смотрим друг на друга с любовью.
Я сняла платье и аккуратно повесила в шкаф. Одежда там тоже была женственной, но куда скромнее, чем в разгар проклятия. Конечно, были платья и юбки, иногда кроп-топы или обтягивающие леггинсы, но также толстовки, футболки, джинсы и шорты.
Быстро смыла макияж, распустила волосы и сняла остальную одежду. Перед тем как надеть свою любимую хлопковую пижаму (жёлтую с розовыми сердечками), я подошла к большому зеркалу в полный рост.
Девушка, которая смотрела на меня в ответ, была милой, симпатичной и счастливой. Светлые волосы до середины спины. Ярко-голубые глаза и нежное лицо. Стройное, гибкое тело с длинными красивыми ногами. Грудь C-чашки — упругая, приподнятая (и, как я вдруг поняла, ещё немного растущая). Попа тоже упругая и заметная.
Кто-то мог бы сказать, что она слишком уж девчачья. Всё-таки чирлидерша. И да, иногда на неё могли вешать ярлык «тупая блондинка» из-за внешности (хотя я подозревала, что немного рассеянной я останусь навсегда). Но в ней не было ничего,
Такова жизнь