Мы лежали в кровати, и я впервые за долгое время не знала, какие слова подобрать, чтобы описать это состояние. Не "липкие, уставшие, счастливые" — нет, это было слишком пресно для того, что мы пережили.
Тело гудело. Не от усталости — от перенапряжения всех мышц, от бесконечных оргазмов, от того, что каждая клетка кричала "ещё" и "хватит" одновременно. Я чувствовала, как пульсирует кровь в висках, как сердце колотится где-то в горле, как между ног всё саднит и ноет — приятно, сладко, до дрожи.
Алиса лежала рядом, раскинув руки, и тяжело дышала. Её грудь вздымалась и опадала, соски всё ещё торчали твёрдыми горошинами. Кожа была влажной от пота, в разводах засохшей спермы, которая стягивала живот и грудь тонкой плёнкой. Промежность опухла, половые губы распухли и покраснели, из киски медленно вытекала моя сперма, смешанная с её соками, образуя на простыне мокрое пятно, которое всё расползалось.
Я провела рукой по её бедру — мышцы под пальцами подрагивали мелкой дрожью, реагируя на каждое прикосновение. Алиса вздохнула, повернула голову, посмотрела на меня мутными глазами.
— Я сейчас умру, — выдохнула она. Голос сел окончательно, превратился в сиплый шёпот.
— Не умрёшь, — усмехнулась я. — Такие не умирают. От такого не умирают.
— А зря. Я бы умерла счастливой.
Я засмеялась, притянула её к себе. Она уткнулась носом мне в подмышку, и я чувствовала, как её дыхание щекочет кожу.
— Знаешь, что я сейчас чувствую? — спросила я тихо.
— Что?
— Что ты — лучшее, что случалось со мной за последние годы. Не как секс-игрушка — как человек. Ты живая, настоящая. Ты хочешь учиться, хочешь доставлять удовольствие. Это дорогого стоит.
Она подняла голову, посмотрела на меня.
— А ты думала, я просто трахаюсь с тобой, потому что член нравится?
— Ну, член тоже нравится, — усмехнулась я. — Но не только.
— Я с тобой, потому что ты... ты не смотришь на меня свысока. Ты не говоришь "ой, какая ты маленькая и глупенькая". Ты учишь меня, но при этом уважаешь. Это...
Она замолчала, подбирая слова.
— Это редкость, — закончила я за неё. — Я знаю.
Мы помолчали. Где-то за окном проехала машина, в соседней квартире зашумела вода — обычная жизнь, которая шла своим чередом, пока мы тут разбирали друг друга на части.
— Кристин, — сказала Алиса вдруг.
— М?
— А когда я смогу... ну... с тобой... по-настоящему?
— В каком смысле?
— Чтобы я тебя... тоже трахала. Но у тебя же нет...
— Вагины, — закончила я. — Нет. Никогда не было.
— И как же?
Я усмехнулась, погладила её по голове.
— Есть способы. Игрушки. Страпоны. Пальцы. Язык. Ты будешь учиться и этому. Но позже. Сначала — научись принимать. Потом будешь давать.
— А долго учиться принимать?
— Всю жизнь, — ответила я честно. — Но ты на очень хорошем старте. Лучше, чем кто-либо.
Она улыбнулась, довольно, как кошка, и снова уткнулась мне в бок.
— Я люблю тебя, — сказала она тихо, почти шёпотом.
Я замерла. В комнате повисла тишина, только наше дыхание.
— Алиса...
— Я знаю, что нельзя, — перебила она. — Я знаю, что ты не про это. Но я просто... сказала. Чтобы ты знала.
Я вздохнула, прижала её крепче.
— Ты особенная, Алиса. Правда. Но давай без "люблю". Давай просто... будем друг у друга. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула она.
— А теперь спи. Завтра будет новый день. И новые уроки.
Она закрыла глаза и почти сразу уснула — дыхание выровнялось, тело расслабилось, обмякло. Я смотрела на неё, на её разметавшиеся по подушке тёмные волосы, на припухшие губы, на разводы спермы на щеке, и
Ы-Ы-Ы