мокрой — сок тёк по половым губкам, капал на мой живот.
— Медленно, — напомнила я. — Сама регулируй глубину. Слушай своё тело. Как только больно — останавливайся.
Она начала опускаться. Головка вошла — она замерла, привыкая. Потом глубже — зажмурилась, закусила губу до крови.
— Смотри на меня, — приказала я. — Я хочу видеть твои глаза.
Она открыла глаза. В них стояли слёзы — от распирания, от ощущения, что её разрывают изнутри. Зрачки расширились, заполняя почти всю радужку.
— Терпи, — я погладила её по бедру, по животу, сжала грудь. — Потом будет кайф. Обещаю.
Она кивнула и продолжила опускаться. Я видела, как член входит в неё сантиметр за сантиметром, как растягиваются стенки, как половые губы набухают и краснеют. Когда член вошёл полностью, до самых яиц, она замерла, тяжело дыша, и я чувствовала, как пульсирует её киска вокруг моего ствола.
— Чувствуешь?
— Да... — выдохнула она, и голос её дрожал. — Ты такой... толстый, блядь... я чувствую тебя в самом центре... каждую вену...
— А теперь двигайся. Медленно. Вверх-вниз. Найди ритм.
Она начала двигаться. Сначала робко, неуверенно, но постепенно входила в ритм. Я смотрела, как её грудь прыгает в такт, как живот напрягается, как она кусает губы, пытаясь сдержать стоны, но они всё равно вырывались.
— Да, — стонала она, запрокинув голову. — Да, Кристина, блядь... так хорошо... так глубоко...
— Быстрее, — попросила я, сжимая её бёдра.
Она ускорилась. Её задница шлёпала по моим бёдрам с влажными хлопками, сок тёк по члену, по моим яйцам, на простыни, образуя под нами мокрое пятно.
— Я сейчас... — выдохнула она, голос сорвался на крик.
— Кончи, — разрешила я. — Кончи на моём члене, сучка. Залей меня.
Она закричала, запрокинув голову, выгнувшись дугой, и кончила — долго, сильно, заливая меня своими соками. Я чувствовала, как её киска пульсирует вокруг моего члена, сжимая его с невероятной силой, как волна за волной прокатывается по её телу.
Когда спазмы стихли, она обмякла, навалилась на меня, тяжело дыша.
— Отдохни, — сказала я, гладя её по спине. — Перевернись.
Глава 5. Ракурсы
Я поставила её на четвереньки и вошла сзади. Эта поза — моя любимая. Я могла смотреть, как мои яйца шлёпают по её налитой заднице, разбрызгивая смесь её соков и моей смазки, могла наклоняться и целовать её спину, чувствуя солёный вкус пота, могла хватать за волосы и вбиваться так глубоко, как хотела.
— Да, — стонала она, уткнувшись лицом в подушку. — Да, Кристина, еби меня, блядь, еби эту шлюху...
Я вбивалась жёстко, глубоко, без жалости. Её задница краснела от ударов, сок тёк по ногам, капал на кровать, но она не просила остановиться — наоборот, подавалась назад, насаживаясь глубже.
— Чья ты? — рычала я, вколачиваясь в неё с каждым словом.
— Твоя, — выдыхала она. — Твоя, Кристина...
— Кому принадлежит твоя киска?
— Тебе, блядь, тебе...
— А задница?
— Тоже тебе... вся тебе, сука...
— Правильно.
Я перевернула её на бок, задрала ногу и вошла снова. Под этим углом я доставала до самых недр, до той точки, от которой у неё глаза на лоб лезли, а тело выгибалось независимо от её воли.
— Здесь? — спросила я, надавливая особенно сильно.
— Да-а-а, блядь! — заорала она, вцепившись в простыни. — Вот здесь, Кристина, ещё, не останавливайся, сука, не смей останавливаться...
Я долбила её в этой позе, пока она не кончила в голос — громко, отчаянно, заливая мои яйца и простыни под нами.
Потом снова на спину. Я сложила её ноги почти к ушам — она была гибкой, зараза — и вошла сверху
Подсмотрел