— А теперь — практика. Встань на колени. Руки за спину. Будешь работать только ртом.
Она встала на колени, убрала руки за спину, выпрямилась. Идеальная поза для минета — грудь выставлена вперёд, голова чуть приподнята, глаза горят.
Я раздвинула ноги, член уже стоял — от разговоров завёлся не хуже, чем от ласк. Твёрдый, налитой, с крупной головкой, с которой уже сочилась прозрачная капля.
— Бери.
Алиса наклонилась и взяла головку в рот. Медленно, осторожно, как училась. Я смотрела на часы.
— Держи минуту. Не спеши. Просто держи во рту, работай языком. Гладишь головку, уздечку, собираешь смазку.
Она старалась. Я чувствовала, как её язык обводит головку по кругу, как она проходится по самому чувствительному месту — нижней стороне, где кожа тоньше всего. Как собирает смазку и проглатывает. Как дышит носом — ровно, глубоко.
Через минуту я кивнула.
— Хорошо. Теперь глубже. Медленно, сантиметр за сантиметром. Как только почувствуешь, что начинаешь давиться — останавливайся, привыкай, дыши. Потом двигайся дальше.
Она начала проталкивать член в горло. Я видела, как ей тяжело — слёзы выступили сразу, крупными каплями потекли по щекам, дыхание сбилось, горло спазмировало. Но она не останавливалась.
— Дыши, — напомнила я. — Носом. Глубоко. Не задерживай дыхание.
Она кивнула, насколько могла, и продолжила. Член уходил всё глубже. Сначала на треть, потом наполовину. Когда головка коснулась гортани, она замерла, привыкая. Я видела, как работает её горло — мышцы сокращались, пытаясь вытолкнуть инородное тело, но она заставляла их расслабляться.
— Терпи, — сказала я. — Сейчас самое сложное. Расслабь горло. Представь, что ты зеваешь. Или глотаешь. Шире.
Она попробовала. И вдруг член проскользнул глубже — почти полностью, до самых яиц. Я застонала от неожиданности — такого глубокого ещё не было.
— Сука, Алиса... молодец, блядь. Замерла. Не двигайся. Привыкай.
Она замерла, боясь пошевелиться. Я чувствовала, как пульсирует член в её глотке, как она сглатывает, массируя головку пищеводом. Как слёзы капают на мои яйца, как слюна течёт по подбородку, на грудь, на пол.
— Теперь выходи. Медленно. Не спеши.
Она вывела член почти полностью, оставив только головку во рту. Слюна потянулась за членом нитями, смешиваясь со смазкой, капая на пол, образуя небольшую лужицу.
— Ещё раз.
Мы повторили это упражнение раз пятьдесят. Сначала она могла брать глубоко только на пару секунд, потом научилась задерживать на десять, потом на двадцать. Я смотрела на часы и чувствовала, как внутри разгорается гордость — и дикое, животное возбуждение.
— Отдохни, — сказала я наконец. — Попей воды.
Она отстранилась, вытерла рот, глотнула из стакана. Глаза блестели, губы распухли и покраснели, подбородок и шея были мокрыми от слюны.
— Устала?
— Немного. Горло саднит. Но я хочу ещё.
— Хорошая девочка. Тогда продолжим.
Следующий час мы отрабатывали ритм. Я задавала темп, она подстраивалась. Сначала медленно, потом быстрее. Я надрачивала себе рукой, когда член выходил из её рта, а она в это время облизывала яйца, втягивала их в рот по одному, массировала языком.
— Да, блядь, вот так, — стонала я. — Идеально, сучка. Ты учишься так быстро, что я завидую твоим будущим партнёрам.
— У меня нет других партнёров, — выдохнула она между заглатываниями. — Только ты.
— И долго так будет?
— Всегда, если ты захочешь.
Я застонала громче, откинув голову на спинку кресла. От её слов завелась не меньше, чем от её рта. Внутри всё горело, член пульсировал в такт сердцу.
— А теперь новое упражнение, — сказала я, когда она снова отстранилась, тяжело дыша. — Иди к кровати. Ложись на спину, голову свесь с края.
Как выебли мою мамашу