заливает всю ладонь, делает её липкой, скользкой, горячей.
Она ускоряется.
Ритм становится чаще, движения — размашистее. Она сжимает пальцы сильнее, пытаясь охватить всю толщину, но это невозможно — и это тоже часть процесса. Член выскальзывает, проскальзывает, дразнит, заставляет хватать снова и снова.
Она меняет позу.
Опускается на колени, упирается локтями в кровать, выгибает спину. Член теперь свисает вниз, касаясь головкой простыни, оставляя на ней влажные следы. Яйца оттягивают кожу ещё сильнее, болтаются между ног, тяжёлые, горячие, готовые.
Она заводит руку снизу, между ног, и теперь надрачивает член снизу вверх, снизу вверх, снизу вверх. Головка упирается в живот, царапает кожу, оставляя красные полосы. Смазка течёт по руке, по яйцам, по внутренней поверхности бёдер, капает на простыню, впитывается в матрас.
Вторая рука тоже не бездействует. Она тянется к яйцам, обхватывает их, сжимает. Они твёрдые, как камни, налитые до предела, болезненно-чувствительные. Каждое прикосновение — вспышка, заставляющая стонать. Она сжимает их сильнее, перекатывает в ладони, сдавливает почти до крика. Боль пронзает низ живота, отдаётся в пояснице, в позвоночнике, в затылке.
Но она не останавливается.
Наоборот — добавляет. Движения становятся жёстче, быстрее, отчаяннее. Член ходит в кулаке, как поршень, головка то скрывается, то появляется, блестящая, мокрая, налитая. Яйца хлюпают в ладони, перекатываются, пульсируют.
Она стонет — не сдерживаясь, громко, отрывисто, в такт движениям. Стон переходит в хрип, в мычание, в сдавленный крик. В комнате душно, пахнет потом, смазкой, возбуждением. Тело мокрое, волосы прилипли ко лбу, футболка пропиталась потом насквозь, прилипла к спине, к груди.
Она переворачивается на спину, задирает ноги, упирается пятками в кровать. Теперь член лежит на животе, упираясь головкой в грудь, почти достигая ключиц. Толстый, венистый, влажный, он пульсирует в такт сердцу, дёргается сам по себе, живой, отдельный, чужой и свой одновременно.
Она берёт его обеими руками.
Теперь хватка плотнее, полнее. Две ладони обхватывают ствол почти полностью, пальцы переплетаются, создавая кольцо, по которому член скользит вверх-вниз. Она надрачивает быстро, почти бешено, не замечая, как срывается дыхание, как закипает кровь, как темнеет в глазах.
Головка разбухает ещё сильнее, меняет цвет с фиолетового на почти чёрный. Отверстие расширяется, из него уже не капает — сочится непрерывным потоком, смазка заливает всё: руки, живот, грудь, простыню. В комнате стоит запах — резкий, терпкий, возбуждающий до умопомрачения.
Она чувствует, как приближается оргазм.
Это не постепенное нарастание, как бывает обычно. Это взрыв, который набухает где-то в глубине, в самом центре, в основании члена, в яйцах, внизу живота. Он растёт, давит, распирает изнутри, требуя выхода. Боль становится невыносимой — но это та боль, ради которой всё затевалось.
Она сжимает член сильнее, быстрее, отчаяннее. Голова запрокидывается, глаза закатываются, рот открывается в беззвучном крике. Тело выгибается дугой, только пятки и затылок касаются кровати.
И тогда это происходит.
Первая струя вырывается неожиданно, мощно, как пробка из бутылки шампанского. Сперма взлетает вверх, выше головы, выше, выше — и падает ей на лицо, на губы, на закрытые веки. Горячая, густая, белая, она заливает щёки, лоб, волосы, стекает по шее на грудь.
Вторая струя — ещё сильнее. Ударяет в подбородок, разбрызгивается, попадает в рот. Она глотает, не замечая, захлёбывается, но продолжает надрачивать, выдавливая из себя каждую каплю.
Третья — на грудь, на торчащие соски, которые затвердели от возбуждения, на футболку, которая уже давно мокрая насквозь.
Четвёртая — на живот, смешивается с потом и смазкой, стекает вниз, к паху, к яйцам.
Пятая, шестая, седьмая — струи становятся слабее, но спермы всё ещё много. Она течёт уже не фонтаном, а густым потоком, заливая всё тело, кровать, простыни.
Оргазм длится бесконечно. Секунды растягиваются в минуты, минуты — в вечность. Она кончает, кончает,
Везучий Анатолий. часть 4