Я выключил воду, вытерся. В голове роились вопросы, но я гнал их прочь. Это просто сны. Бред. Ничего больше.
На кухне Лиза уже накрыла на стол. Яичница пахла уютно, подомашнему, кофе поднимал пар. Она улыбнулась, пододвигая мне тарелку.
— Ешь. И расскажи, что тебя так тревожит. Мы же договорились — никаких секретов.
Я замер с вилкой в руке. Взгляд невольно скользнул к её шее, к ключицам, к контурам груди под халатом. Обычная, родная Лиза. Но в памяти вспыхнуло её тело на столе, бесстыдно выставленное напоказ, её стоны, её покорность... толстый чёрный член, растягивающий её анус.
— Ничего особенного, — я заставил себя улыбнуться. — Правда. Просто переутомление.
Она посмотрела на меня долго, внимательно, будто пыталась прочесть мысли. Потом кивнула, будто принимая мой ответ.
— Ладно. Но если что — я рядом. Помни об этом.
Я кивнул, уткнувшись в тарелку. Еда казалась безвкусной, но я заставлял себя жевать. Нужно было собраться, выйти из дома, окунуться в реальность, где нет тьмы, нет монстров, нет... этого.
Пока я допивал кофе, Лиза собрала сумку, поцеловала меня в щёку.
— Я ушла. Ты не опаздывай. И позвони, если что.
— Конечно, — я попытался улыбнуться. — Всё будет хорошо.
Когда дверь за ней закрылась, я стал поспешно собираться, я действительно уже опаздывал.
Схватил привычные вещи почти не глядя: тёмные джинсы полуприлегающего кроя и классическую рубашку с уплотнёнными плечами.
Одеваясь, я немного замешкался: рубашка болталась на плечах, рукава казались чересчур длинными, а воротник, раньше с трудом сходящийся, теперь свободно застегнулся — шея словно стала тоньше.
Джинсы же, наоборот, с трудом налезали на бёдра, которые, казалось, стали шире. Молния едва сошлась, пуговица натянулась до предела.
Странно, но я в последнее время както поправился, точнее, было сказать, изменился. Плечи и руки стали уже и тоньше, ничего критичного, но всё же. А вот низ... С этим было хуже. Бёдра както округлились, стали явно шире талии, приобрели непривычную выпуклость. Я ловил себя на том, что стою иначе — с чуть развёрнутыми наружу ступнями, с лёгким прогибом в пояснице. А попа... Она больше не была просто «задней частью тела». Теперь это были две пышные, упругие полусферы, чётко очерченные, с естественной выпуклостью, от которой ткань натягивалась до предела. Каждый шаг, каждое движение заставляли их слегка подрагивать, создавая волнующий рельеф. Да и сама походка тоже изменилась, из-за раздавшегося таза, при ходьбе попа отчаянно виляла, привлекая итак ненужное внимание к ней. Линия поясницы плавно переходила в округлые ягодицы, а те, в свою очередь, мягко сужались к бёдрам, образуя почти классический «песочный час». Я попытался повернуться боком — и замер. Профиль был ещё выразительнее. Всё это выглядело явно не помужски. Я и раньше не отличался особой маскулинностью, но сейчас происходило явно чтото странное.
«Протяну до офиса, а там разберёмся», — подумал я, натягивая ботинки и хватая портфель.
В час пик автобус был набит плотно. Я втиснулся между пассажирами, стараясь не задевать никого локтями. Уже через пару минут стало ясно: одежда ведёт себя предательски.
Джинсы невыносимо давили на бёдра. Ягодицы... они будто стали ещё больше, распираемые тесной тканью. Каждое движение отзывалось неприятным давлением — словно брюки пытались сдержать то, что уже вышло за пределы их возможностей. К тому же я с досадой осознал: трусы, которые надел утром, тоже стали малы. Они неумолимо сползали, скатывались в жгут и утопали между ягодиц, вызывая постоянный дискомфорт. Я то и дело пытался незаметно поправить их, но это лишь усугубляло ситуацию — ткань ещё сильнее врезалась в кожу.
Краем глаза я замечал любопытные взгляды соседей. Одна девушка в соседнем
Роковой урок