Я не мог уснуть в своей тесной комнате, где воздух был пропитан запахом старых книг и пыли, словно в запретной секции Хогвартской библиотеки. Алкоголь с вечеринки всё ещё бурлил в крови, как зелье удачи Феликс Фелицис, делая мысли острыми, похотливыми, полными запретного азарта. Мне только-только стукнуло 18, и я лежал, уставившись в потолок, воображая себя молодым волшебником, открывающим тайны взрослого мира. Вспоминал тех девчонок на тусовке — их короткие юбки, смех, как искры от палочки, — и член стоял колом, требуя действия. "Дрочить или нет? — подумал я. — Но это же скучно, как повторять заклинания в классе. Хочу чего-то настоящего, опасного". Встал, прошлёпал босиком по коридору, стараясь не шуметь, как под мантией-невидимкой. Дверь туалета скрипнула, и на обратном пути папа— словно строгий, но мудрый Дамблдор, — окликнул меня из кухни."Игорёк, давай кофе, поговорим по-мужски". Сердце заколотилось, как при первом полёте на метле — страх высоты смешан с эйфорией. Я был в одних боксерах, член ещё не опал полностью, и почувствовал себя обнажённым, уязвимым, но возбуждённым этим вызовом. "Что он задумал? — мелькнуло в голове. — Это ловушка или приключение?" Папа, сел за стол. Он налил эспрессо — горячий, горький, как зелье правды, — и разговор потёк: про учёбу, хобби, друзей. Я расслабился, но потом он перешёл на личное, и жаркая волна стыда, как заклинание Экспеллиармус, выбила меня из равновесия."Мастурбируешь часто? Что заводит по-настоящему? Большие сиськи? Круглые попки? Или что-то запретное, как старшие женщины, полные магии и тайн?" Я уставился в чашку, щёки горели ярче, чем огонь в камине Гриффиндора. "Блядь, зачем он спрашивает? — внутренний голос кричал. — Он знает, что я девственник, видел мои красные уши от любого намёка. Но это... возбуждает, как запретное заклинание. Хочу услышать больше, хочу втянуться в эту игру". Бормотал невнятное, а внутри буря: стыд тонул в любопытстве, член твердил под столом, как метла, готовая к взлёту.А потом он достал телефон — словно вытащил волшебную палочку. Показал фото: мама, моя мама, голая на пляже, сиськи тяжёлые, полные, с тёмными сосками, торчащими, как магические артефакты. Видео: она на коленях, губы обхватывают его член, медленно скользят вниз, слюни стекают по стволу, она смотрит в камеру с похотливым блеском, полным загадок. Я замер, уставившись, как на запретный свиток. "О боже, это она? Зрелая, сочная, как эликсир желания. Я дрочил на неё втихаря, фантазировал о таком, но видеть... Член рвётся, азарт кипит — это как найти тайный проход в Хогвартсе!" Сжал ноги, скрывая эрекцию, но папа улыбнулся, словно зная все мои секреты."Хочешь потрогать живую грудь? Она спит крепко от алкоголя, ничего не поймёт. Просто помять, почувствовать магию тела". Сердце ушло в пятки, как при падении с метлы. "Нет, пап, это... неправильно!" — вырвалось. Но внутри: "Хочу! Как хочу! Это приключение, риск, как сразиться с троллем. Никогда не трогал настоящую женщину — только в мечтах. А она... зовёт". Он уговаривал тихо, показывая ещё фото: мама раком, пизда раздвинута пальцами, розовая, блестящая от влаги, как магический портал. Азарт победил страх — кивнул, пот проступил на спине, как от дуэли.Мы тихо зашли в спальню, словно в Запретный лес. Мама лежала на спине, платье задрано, сиськи вывалились — большие, мягкие, с лёгким загаром, соски сморщенные от прохлады, как спрятанные сокровища. Подошёл, ноги подкашивались. "Она реальная, дышит... Губы приоткрыты, как приглашение. Что, если проснётся? Но эти сиськи... зовут, манят". Коснулся ладонью — бархатная, горячая кожа, упругая. Сжал — она вздохнула во сне, и
Курские девчата