После того, как папа лишил меня девственности под присмотром мамы (об этом я как-нибудь расскажу позже) я ходила окрыленная, чуть не летала над землей: уроки давались легко, мне казалось, все любовались мною, моей красотой, моей грацией... И попкой, и сиськами – они удались на славу к этому времени. Ну, и мордашкой тоже. И начала догадываться еще кое-о-чем – раньше не замечала, а может теперь они перестали всерьез шифроваться, но вскоре после дефлорации я поняла, что мои братья трахают маму. А вскоре и подсмотрела этот интимный процесс. Об этом случае, может быть, я тоже как-нибудь расскажу.
Я каждый вечер очень ждала папу в своей девичей спаленке, чтобы он со мной сделал то же, что и в первый раз – только теперь девственная плева совершенно не мешала. Увы, он приходил не очень часто, и у меня почти постоянно было мокро между ног от нереализованного желания.
Мои старшие братья (мы все погодки) – здоровенные чернявые парни с буйными шевелюрами, самого разбойничьего вида, - очень похожи на отца. Только у того уже поседели виски, да задиристость пропала, уступив место покладистости, чего не скажешь о Никите и Руслане – те часами могли изводить меня дурацкими издевками. Я же пошла в маму – стройная, высокая блондинка, округлившаяся в нужных местах, хотя и не обладающая такими роскошными сиськами и задницей, как она.
В тот вечер мы с братьями пошли в кино, а возвращались довольно поздно в наш почти загородный дом, стоящий немного на отшибе от новостроек, можно сказать даже, что в лесу. Так что мы свернули с освещенных улиц на лесную тропинку. Я не боялась темноты и безлюдья – братья вдвоем ушатают хоть полк пожелавших моих сережек или моей девичьей плоти.
Как это было у нас заведено, мы свернули к небольшой беседке недалеко от дома, построенной братьями. Там они обычно, попивая пиво, подкалывали меня по всяким поводам, но я не обижалась, тоже тихонько над ними подтрунивая, чего они и не замечали.
В этот раз сценарий оказался совсем другим.
Началось всё почти сразу. Старший брат, Никита, прошел в беседку и развернулся, набычившись и уперев руки в бока. А вот средний, Руслан, вдруг обхватил меня руками сзади, сразу ухватившись за мою девичью грудь. Медведь такой! Наверняка синяки останутся!
Никита, будто всё идет как надо, и брату можно неприлично мять сиськи сестры, прорычал:
— Настька! Мы узнали, что тебя трахает батя!
— И что? – я, насмешливо улыбнувшись, тоже попыталась упереть руки в бока, но этому сильно мешало то, что Руслан вовсю меня тискал, сжимая мои сиськи, так, что даже через ткань сарафана чувствовалась, как под железными пальцами вспухает нежная упругая плоть. – Вам-то какое дело?
— А такое, что мы тоже хотим тебя трахать!
— Что-о-о? – округлила я глаза. – А мамы вам не хватает, что ли?
— Откуда ты знаешь про маму???
— П-ф-ф-ф! Тоже мне секрет!
— В любом случае, мы тебя сейчас трахнем!
— Ага, щаз! Не получите вы комиссарского тела!
— Какого, нахрен, комиссарского? Нам твое нужно!
— Читать нужно больше, неучи... - я подпустила в улыбку презрения, хотя братья вряд ли могли уловить такие нюансы.
Но, походу, от моих желаний мало что зависело: Руслан схватил меня за локти, а Никита подшагнул вперед и забрался мне под подол. Я сжала бедра, но этот медведь с такой силой засунул свою лопату между ног, что мне пришлось сдаться - чтобы на нежной внутренней стороне бедер не осталось синяков. Брат тут же воспользовался моей уступчивостью и принялся тискать и мять мои половые губки через тончайшую
Сладкая месть