закончилась, музыка затихла. Аня вытерла пот со лба и решила не спешить переодеваться. "Еще пять минут", — сказала себе. Подошла ближе к зеркалу, подняла одну ногу на станок и медленно потянулась. Телесное трико сливалось с кожей, трусы не выделялись. Анжела обещала балетную пачку и Ане не терпелось примерить его.
А потом, просто из любопытства, она ухмыльнулась себе в зеркале и потянула тонкие лямки трико вниз. Они легко соскользнули с плеч, и трико спустилось до пояса. Грудь сразу оказалась на свободе — полная, упругая, с потемневшими сосками, которые тут же напряглись от прохладного воздуха зала. В этих зеркалах грудь казалась больше, чем дома, и Ане это очень нравилось. Кожа покрылась мелкими мурашками, а по спине пробежала приятная дрожь. Трико осталось на бедрах, как мягкий поясок, и от этого Анна почувствовала себя почти голой.
Она смотрела в зеркало и не могла отвести глаз. Грудь красиво поднималась при каждом вздохе, соски стояли твердыми бугорками, а кожа казалась еще нежнее в белом свете ламп. Руки сами потянулись вверх, она медленно подняла их над головой, как в балетном пор-де-бра, и грудь приподнялась еще выше. Потом опустила ладони, провела ими по бокам, чуть коснувшись сосков, лишь легкое прикосновение, но от него внутри все сжалось. Она тихо выдохнула, чувствуя тепло внутри. Сбоку были окна и она боялась, что какой-нибудь зевака из дома напротив решит взять бинокль и...
Аня сделала шаг в сторону, повернулась боком — в зеркале отразились ее выступающие торчащие сиськи. Она засмеялась и чуть покачала бедрами. Было так легко и волнительно, что она пожалела, что не делала этого раньше. От этой мысли соски напряглись до предела и стало щекотно.
“Дура...” — сказала она сама себе, не в силах сдержать улыбку.
Через пару секунд она вздохнула, опустила руки и нехотя потянула трико вверх. Ткань снова обняла грудь, скрыла соски, вернула все на место. Девушка пригладила волосы и посмотрела на себя строго: "Хватит баловаться, Анна Сергеевна. Веди себя прилично". Но в глазах все еще плясал озорной огонек, а тело помнило каждое прикосновение воздуха и собственного взгляда.
***********
Но сейчас в крохотной затхлой раздевалке, глядя на отражение, Аня чувствовала, как сердце колотится в груди. Пачка оказалась совсем простой, классической: многослойная юбка из тюля, которая расходилась от талии, как облако, но едва прикрывала бедра. Под ней — лишь одни белые прозрачные колготы. Все началось час назад, когда старшие подруги помогали ей переодеться.
— Ой, Ань, слушай, твои трусишки просвечивают... — хмыкнула недовольно Анжела. — Белая пачка, а у тебя черные стринги? Это же ужас... Кто же носит трусы под колготками?
Аня покраснела, пытаясь натянуть юбку пониже, но тюль была слишком воздушной, слишком прозрачной в свете софитов. Она никак не могла сообразить, как же она так лоханулась с бельем, почему ей вдруг захотелось одеть именно черные трусы. Они ведь реально бросаются... но остальные были еще хуже...
— Снимай их нахуй, — подхватила завуч Наталья, которая была главным организатором не только этого, но и всех школьных мероприятий. Она же по совместительству учительница изобразительных искусств, которая и поставила все номера. И это никак не мешало ей обильно использовать ругань в любой удобный момент. — Без трусов тебе реально будет заебок. Никто ничего не заметит, если не будешь прыгать слишком сильно!
Аня сопротивлялась, но ведь черные трусы это на самом деле глупо. Как же так?
— Как? А если... если пачка взлетит? — ее щеки горели, а в животе скручивался комок стыда. Она представила, как стоит на сцене, ноги раздвинуты в шпагате, и весь зал,
Моя училка ч.1