Последние две недели, Ромка как по расписанию приходил к ним как к себе домой. Валька не слышал о чем договаривались он и его мать после жаркой ебли в бане. Потому, как со всех ног ему приходилось бежать в темноте домой, чтобы быть незамеченным. Но то что это были явные договоренности про следующий день, вернее вечер, это было точно. Ведь как только за окном темнело, а стрелки часов показывали на десять вечера, слышался скрип калитки. И мать, словно совершая некий ритуал, заглядывала в комнатку Вальки, чтобы удостовериться, что тот беззаботно спит. А затем растворялась в темноте ночи. Где буквально через минуту, за ней бесшумно, скользила тень Вальки.
Валька хоть и не подавал вида, но заметил изменения в поведении и внешности матери. Каждый вечер она прихорашивалась, якобы перед сном. Но Валька прекрасно понимал для кого все это.
Единственное, он не понимал, для чего все это. Ведь во время их безудержной, животной ебли, Ромка так глубоко старался порой засунуть в рот свой хуище, что лицо матери заливало слезами, соплями и слюнями. Ну это смотря в каком положении была её голова. Ведь Ромка в этом плане, оказался тот ещё выдумщик. Он вертел матерью Вальки как хотел. Валька и поз то таких не подразумевал. Отчего возбуждался так сильно, что порой дернув свой стручек несколько раз, он бурно кончал на бревенчатую стену бани. Оставляя на серых бревнах, мутные потеки. Да и дома, в кровати, тряпка сунутая под подушку уже хрустела от засохшей спермы. И жутко воняла. Потому как он умудрялся подрочить ещё разок-другой перед тем как уснуть. Вспоминая образы матери и Ромки ебущихся в их бане.
Особенно ему нравилось когда Ромка, разворачивал мамкину жопу к свечке. И долго любовался её дыркой. Дырка и впрямь, после его хуя была знатная. Она ещё долго пульсировала, сокращаясь и снова раскрываясь. Обножая тёмное, алое нутро.
Валька тоже прекрасно видел её, через окошко. И в такой момент, его стручек мог кончить от пару-тройки фрикций. И рискуя быть замеченным, он насколько можно близко приближался к окну, чтобы заглянуть туда, куда так пристально смотрел Ромка.
Его даже не интересовала в тот момент её пизда. Хотя иногда и она, была так разьебана, что тоже представляла собой глубокую, тёмную дыру. Разве, что из пизды, никогда не вытекала Ромкина сперма. Он не кончал внутрь никогда, по сравнению с жопой. Которую всегда наполнял своей кончой.
Жопе доставалось всегда. Ромка выдергивал хуй из мамкиной пизды и спускал на жопу. Иногда сперма стекала по круглым булкам, прямо на ляжки. Но чаще всего, конечно же между шарообразных половин, прямо в сжатую плотным узелком, розово-синеватую дырку.
Второй момент, который приводил Вальку в восторг, это конечно же когда Ромка ставил лавку посреди предбанника. Мать ложилась на спину и запрокинув голову принимала его хуй в свой рот.
Когда Валька впервые увидел, как огромный хуище, просто исчез полностью во рту, а мать начала задыхаться и брызгая слюной хрипеть, он не на шутку испугался. Но когда увидел, как отдышавшись она сама потянула, худую задницу на себя и вновь проглотила его ялду, он пришёл в восторг. Куда помещался этот монстр, Валька мог только догадываться!
Ну и конечно же Вальке нравились эмоции матери.
Если раньше, когда Ромка силой её брал в беседке, она молчала. То сейчас, когда их никто по их мнению не мог услышать. Она отдавалась страсти по полной. Она выла и ревела, рычала и мычала, ну и конечно же кричала, когда Ромка драл её в жопу. А драл он её хорошо. Причем по её же
Сон в Новогоднюю Ночь