— Нет. Болит все снизу. Давай дня через три. Ну ты же должен понимать!
— Я понимаю, когда вынимаю! - гоготнул Ромка в темноте.
— Понимает он! Убери руки! Ну Ром!
— Ну давай хоть отсоси! Яйца ломят аж, так хочу тебя!
— Хочет он! О других вообще не думает!
— Я не могу о других думать! Только о тебе...
Ромка вновь заржал и видимо снова начал хватать и лапать мать. Потому как из темноты раздавались какие то звуки типа смешков, пыхтения и сопения. Видеть Валька этого не мог. Тёмные одежды, скрывали стоящих у бани.
— Да хватит Ром!
— Чё хватит то?! Пошли!
Дверь в баню скрипнула и голоса смолкли. Валька схватил плащь и выскользнул в темноту.
— Бля, ну чё ты ломаешься, как целка! Болит у неё все! Ну давай Маш!
— Я сказала нет, значит нет!
— Я аккуратно, в жопку тебе вставлю! Как ты любишь!
— Ром, ты дурак?! Сказала же нет! Знаешь как все ломит!
— Бля, вечно у вас баб все через жопу! Давай соси тогда! Рот то не болит?!
Валька видел, как мать начала расстегивать ремень на джинсах Ромки. Затем клепку, ширинку. Висящий хуй не казался сейчас большим. Сарделька с торчащей наружу залупой. Вот что сейчас напомнило Вальке при виде его хуя. Или даже сосиска, обрамленная вокруг тёмной волосней.
Сосиска исчезла во рту его матери, с характерным причмокиванием. Её лоб упирался Ромке в живот, а нос исчезал в густых зарослях лобка.
Постепенно голова отдалялась от живота, так как хуй все же начал увеличиваться в размерах.
— Да, да! Классно! Соси, соси же его! Оближи мои яйца!
Мать послушно переключила внимание на волосатые яйца. Её язык и губы вылизывали сморщенную кожу мошонки. Ромка при этом тихо постанывал.
— Подожди! Давай ложись на лавку!
— Ну Ром!
— Ложись, ложись!
Мать послушно встала с лавки. Ромка подвинул её на середину и снял с себя мешающие джинсы вместе с трусами.
— Давай ложись! Ага, так, так! Голову пониже!
Ромка руководил действиями и попутно расстегивал кофточку на груди, обножая её сиськи.
— Аааа как же хорошо!
Его яйца полностью исчезли во рту. Вальке плохо было видно, так как расположились они таким образом, что голова матери была в сторону двери. И теперь ему приходилось довольствоваться лишь звуками и своим воображением. Но зато прекрасно было видно пышные сиськи, распавшиеся по обеим сторонам. Ромка постоянно хватал крупные тёмные соски и крутил их своими пальцами.
— Ну все, все! Умничка! Давай, открывай свой ротик! Да, вот так! Уууух! Аааа бля! Оо оо оо!
Раздавалось с противоположного конца лавки. Когда хуй исчез из поля зрения Вальки. А Ромка на несколько секунд завис в таком положении, прекратив двигать бедрами.
— Кххх.... Кхххх... .. Кхххээ.... Эээээ...... Тфу - отплевывалась на пол, повернув голову мать Впльки.
И снова и снова хуй входил так глубоко, что её тело содрогалось в судорогах, пытаясь выдавить из себя его.
— Э эээээ..... Эээ...... Тфу. Тфу.
— Да, да! Воооот ещё! Ещё! Аааа!!!! Все, все!!! Ооооо бля!
Ромка дернулся как то неестественно. И схватив сиську замер, закатив глаза. А лежащее на лавке тело матери дергалось в районе её живота, принимая внутрь кончу!
Именно так все это виделось Вальке. Он не до конца понимал весь процесс. Но точно знал, что сплевывать сейчас мать не будет. После такого она только слюни и слёзы размазывает по лицу. А Ромкиной кончи во рту уже нет! Неужели он реально пихает так глубоко, в горло?! Поэтому наверное и так тяжело даётся это матери?!
Мой любимый папочка