оргазма, который накрыл её от одного только вида, от одного только ощущения, от одного только вкуса.
Когда последняя капля была проглочена, Ира обессиленно откинулась на подушку, облизывая пересохшие губы. Таня, наконец-то полностью удовлетворённая, обессиленно упала на грудь брата, прижавшись к нему всем телом. Володя обнял её свободной рукой, другой притянул к себе Иру, и они замерли втроём, сплетённые в единое целое, тяжело дыша, чувствуя, как их общее наслаждение медленно, нехотя отпускает их, оставляя после себя только сладкую, томительную усталость и чувство невероятной, запредельной близости.
***
Вскоре в доме произошли перемены, которые Володя никак не мог предвидеть и которые перевернули их привычный уклад. Миша и Таня окончательно разошлись. Таня, собрав вещи, переехала к своему новому ухажеру — какому-то Жене, о котором Володя и Ира ничего не знали. Их комната освободилась, и родители, недолго думая, решили сделать перестановку. Большую двуспальную кровать Тани перетащили к себе в спальню, а освободившуюся комнату отдали Ире. Володя остался в своей маленькой комнате.
Для Володи это стало настоящим ударом. Он даже не ожидал, что будет так сильно переживать из-за того, что сестра переедет в другую комнату. Раньше они засыпали и просыпались рядом, могли в любой момент ночи прикоснуться друг к другу, заняться любовью, не боясь быть услышанными. Теперь же стены, разделявшие их, казались непреодолимой преградой. Любой ночной шум, скрип половицы, приглушенный стон могли привлечь внимание родителей, которые спали теперь в соседней комнате.
К тому же судьба подкинула им еще одну проблему. Маму сократили на работе, и теперь она почти всегда была дома. Готовила, убирала, смотрела телевизор, вязала — и все это в непосредственной близости от них. Исчезли те драгоценные часы после школы, когда они могли спокойно предаваться страсти. Теперь любая попытка заняться сексом была связана с огромным риском.
Встречи вчетвером — с Игорем и Юлей — тоже стали практически невозможны. Собираться у кого-то дома было нельзя из-за родителей, а другие места нужно было еще искать.
Володя страдал. Иногда, когда родители ненадолго уходили в магазин или к соседям, ему удавалось быстренько, на скорую руку, заняться сексом с Ирой. Но эти короткие, торопливые акты, когда нужно было прислушиваться к каждому шороху и бояться, что дверь вот-вот откроется, не давали и сотой доли того наслаждения, что они испытывали раньше. Ира, чувствуя его разочарование, старалась быть особенно нежной и страстной в эти минуты, но время поджимало, и все заканчивалось слишком быстро, оставляя после себя только острое чувство неудовлетворенности и тоски по прошлому.
Володя и Игорь, как ни странно, страдали в этой ситуации меньше. Для них всегда были готовы ласковые ротики их подруг. Юля и Ира, изголодавшиеся по близости, с радостью соглашались на любые варианты, лишь бы получить хоть каплю мужского внимания. И быстрый минет в укромном месте стал для них обычным делом.
Ребята даже вошли во вкус таких отношений. В этом была своя, особая, щемящая острота — риск быть застигнутыми, опасность, адреналин. Обычно после школьных занятий компания находила укромное место, где их никто не мог увидеть, и там, расстегнув ширинки, девчонки сноровисто и умело освобождали Володю и Игоря от избытков мужской спермы.
Места для утех выбирались самые разные. Иногда это был темный, пахнущий кошками и сыростью подъезд какого-нибудь старого дома. Ребята становились на лестничной клетке, чутко прислушиваясь к каждому звуку, а девушки, присев на корточки, самозабвенно сосали их члены, стараясь не пропустить ни шагов, ни голосов. Иногда это был чердак — пыльный, заваленный старым хламом, но зато надежный и скрытый от посторонних глаз. Там, среди старых стульев и сломанных лыж, разворачивались
Выбросила мусор....