Дмитрий ускорился, его дыхание стало частым, рваным. Елена застонала — первый звук, который Марк услышал от неё за всё выступление. Низкий, гортанный стон, от которого по залу прошла волна.
Он вышел из неё, перевернул на спину и снова вошёл — теперь лицом к лицу. Её ноги обхватили его талию, руки вцепились в плечи. Они двигались быстро, жёстко, глядя друг другу в глаза. Линии замерли у самого верха и пульсировали, трепетали, не решаясь перешагнуть последний рубеж.
Дмитрий замедлился. Остановился. Вышел.
Зал выдохнул — Марк не заметил, что многие затаили дыхание.
На сцене Елена перевернулась на живот, приподняла таз, подложив под него подушку, которая появилась в её руке словно ниоткуда. Дмитрий подошёл сзади, раздвинул её ягодицы пальцами, нанёс смазку из тюбика — густую, блестящую в свете софитов. И начал медленно входить в анус.
Елена замерла, потом выдохнула и подала таз назад, принимая его полностью. Линии дрогнули — обе чуть просели, привыкая к новому ощущению. Но через минуту они снова выровнялись и поползли вверх, теперь уже вместе, неразрывно.
Дмитрий двигался глубже и быстрее, его член полностью скрывался в ней, выходил, снова входил. Елена стонала уже громче, не сдерживаясь.
Линии взлетали. Выше, выше, ещё выше. Красная и зелёная — два крыла, два дыхания, слившиеся в одно. Они поднялись к самому верху, затрепетали, замерли на мгновение...
И вспыхнули.
Елена закричала — длинно, высоко, заходясь в крике. Её тело выгнулось, задрожало крупной дрожью, и в этот же момент кончил и Дмитрий уткнувшись лицом ей в спину, его бёдра дёргались в последних толчках, и линия его тоже горела ровно там же, где и её. Пульсация яркости показывала, что даже мышечные спазмы у них синхронизировались. А потом линии начали медленно падать, как опадают лепестки, как затихает ветер.
Зал взорвался аплодисментами.
Елена и Дмитрий ещё минуту лежали, не двигаясь, восстанавливая дыхание. Потом она повернулась, он помог ей встать. Они обнялись, поцеловались — коротко, нежно, по-человечески. Потом повернулись к залу и поклонились.
Аплодисменты усилились. Кто-то крикнул «Браво!».
Марк хлопал вместе со всеми, но в голове было пусто и звонко. Он только что видел, как двое людей час занимались любовью перед четырьмя сотнями зрителей. И это было... красиво — как сложный танец, как спортивное достижение, как произведение искусства.
Алиса рядом аплодировала и улыбалась во весь рот.
— Ну как? — крикнула она, перекрывая шум.
— Офигеть, — честно ответил Марк.
— А я про что! Пошли в буфет, пока перерыв. Второе отделение скоро.
Они вышли в фойе. Народу прибавилось — теперь здесь было почти не протолкнуться. Алиса взяла два бокала, они встали у окна, глядя на ночной город.
— Ты видела линии? — спросил Марк. — Когда они поменялись местами, они просто отразились. Как в зеркале.
— Ага. Это высший пилотаж, — Алиса отпила сок. — Они не просто технику отработали, они чувствовали друг друга. Каждое движение, каждая пауза — синхронно. Я такого на тренировках ещё не достигала.
Марк помолчал, глядя на огни внизу. Потом спросил:
— А тебе не кажется... странным? Что они делали это при всех?
Алиса пожала плечами:
— Не страннее, чем фигуристы на льду. Или гимнасты. Просто другой вид спорта. Другие мышцы тренируют, другие ощущения показывают. Но суть та же — мастерство, красота, синхронность.
— Наверное, — Марк допил. — Я просто первый раз.
— Привыкнешь. Пошли, скоро соло начнётся. Там интереснее — со зрителем.
Они вернулись в зал, когда свет уже мигал, приглашая занимать места. Линии на экране снова были ровными, но публика оживилась — чувствовалось предвкушение.
Супружеские игры (окончание)