тело сотрясает дрожь, как её крик смешивается с его стоном.
А потом всё стихло.
Они лежали на прозрачном полу, тяжело дыша, мокрые от пота. Анна первая поднялась, помогла встать ему. Обняла на секунду — коротко, по-деловому — и повела к краю сцены.
— Аплодисменты, — шепнула она. — Поклонись.
Марк поклонился залу, всё ещё плохо соображая, где находится. Зал аплодировал — громко, восторженно. Кто-то свистел. Кто-то кричал «Браво!».
Анна взяла его за руку, подняла её, как победителя. Потом накинула ему на плечи в халат и повела за кулисы.
В гримёрке Анна уже сидела перед зеркалом, пила воду из бутылки. Увидела его — кивнула:
— Молодец. Хорошо держался. Первый раз — и почти без срывов.
— Спасибо, — выдавил Марк. Горло всё ещё пересохло.
— Одевайся, там тебя ждут.
Он оделся — руки всё ещё дрожали, путались в рукавах. Вышел в коридор, потом в фойе. Алиса ждала у окна, сжимая в руках пустой бокал.
Увидела его — и вдруг обняла. Крепко, по-настоящему.
— Ты как? — спросила в плечо.
— Не знаю, — честно сказал Марк. — Ничего не понимаю.
— Пошли на воздух.
Они вышли на улицу. Снег всё падал — крупными хлопьями, медленно, красиво. Марк глубоко вдохнул холодный воздух, и только тут понял, как ему жарко.
Они шли молча минут пятнадцать. Потом Марк остановился
— То, что она делала... это было идеально. Технически идеально. Но я не чувствовал себя человеком. Совсем. Я был для неё тренажёром. Сложным, живым, но тренажёром.
Алиса молчала, переваривая.
— Я хочу чувствовать, — вдруг подхватила Алиса. — Хочу, чтобы человек напротив был не просто объектом для рекордов. Чтобы мы были вместе. Чтобы линии шли вровень не потому, что одна профессионалка подстроилась под новичка, а потому что нам хорошо друг с другом.
— Терапия? — спросил Марк.
— Терапия, — кивнула Алиса. — Я хочу помогать людям находить это. Настоящее. Не технику, а... ну, ты понимаешь.
Марк кивнул. Он понимал.
Они пошли дальше. Снег падал на ресницы, таял на губах. Марк думал о линиях на экране — красной и зелёной, которые шли вровень весь вечер. С Анной они шли идеально. Но это была идеальность машины, а не людей.
Интересно, подумал он, как будут выглядеть его линии с человеком, которого он по-настоящему захочет?
Дианка